Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 44 – Алекса Вулф

Он отложил телефон. Закрыл глаза.

Маркиз перебрался на подушку, уткнулся носом в шею Александра и тут же засопел.

— Ладно, — сказал Волков в темноту. — Глянем.

Он не знал, на что именно “глянем”. На завтра. На выходные. На эту необычную женщину, которая разговаривала с кошкой, будто с подружкой, и меняла свои волнующие блузки, выводя его из равновесия.

И на то, что будет, когда он вернётся.

Было непонятно.

Неизвестно.

Но что-то подсказывало — эти выходные он не забудет.

Глава 13. Возвращение к себе

Субботнее утро началось с того, что я проснулась от странного ощущения.

Я лежала на своей подушке. На человеческой подушке. Моя голова утопала в мягком пухе, а тело было непривычно длинным и... тяжёлым.

Открыла глаза.

Потолок. Люстра. Моя комната. Всё на своих местах. Но я смотрела на всё это под другим углом зрения. От которого отвыкла за все эти безумные дни.

Как человек.

— М-м-м, — простонала, усаживаясь на краю кровати.

Мои руки. Человеческие руки. С тонкими пальцами и без белого меха. Я поднесла руку к лицу, повертела ею, пошевелила пальцами. Потом осторожно потрогала волосы — длинные, рассыпавшиеся после сна спутанным хаосом по плечам.

— Мур? — раздалось с соседней подушки.

Я повернула голову. Рядом, свернувшись калачиком, лежала Муся. Настоящая. Белая пушистая кошка с зелёными глазами.

— Муська, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.

Кошка приоткрыла один глаз, лениво посмотрела на меня, потом её зрачки расширились. Она села, внимательно осмотрела меня, а после перевела взгляд на свои лапы. Кошачьи. Белые. Пушистые. С розовыми подушечками.

— Получилось, — услышала я где-то в своей голове её голос так отчётливо, будто мы продолжали вести наш диалог. Как вчера, как два дня назад, как с того самого утра, когда я проснулась в теле кошки.

— Получилось, — повторила я вслух и вдруг заплакала.

От облегчения. От того, что всё, наконец, закончилось. Что я снова — это я. Что могу говорить человеческим голосом, сидеть на своей кровати в своей пижаме и смотреть на свою кошку, которая снова просто кошка.

Хотя нет. Не просто.

— Ты как? — спросила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Моя ладонь. Моя. Какое счастье.

— Голодная, — честно отозвалась Муся, мявкнув. И я её снова поняла. — Когда мы менялись обратно, ушла ещё одна жизнь.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Как так? Опять?!

— Ещё одна? Но сколько же их тогда осталось?

Муся задумалась, склонив голову набок.

— Первая — когда открылась дверь между нами. Вторая — когда ты чуть не умерла от страха в кабинете Волкова. Третья — когда он назвал тебя талантливой кошкой и ты на радостях чуть не словила приступ. Четвёртая — когда ты встретилась с гадалкой и поняла, что деньги потрачены зря. Пятая — сейчас, при обратном переходе.

Она опустила лапу.

— Осталось четыре.

— Четыре жизни? — ужаснулась я. — Всего четыре?

— Это всё ещё больше, чем у людей, — философски заметила Муся. — У вас вообще нет запаса. Одна, и та неизвестно когда кончится. А у меня — целых четыре. Я богатая кошка.

Она гордо вскинула хвост и потопала к миске, явно считая разговор оконченным.

Я смотрела ей вслед и улыбалась сквозь слёзы. Четыре жизни. Целых четыре. Надо будет их беречь. И свою собственную — ту, которую люди не считают, но которая совсем не бесконечна.