Книга С любовью, твоя злодейка, страница 57 – Виктория Аэтри

Так вышло, что и сама успела привязаться к Эдварду и к маленькому Арзану. Но несмотря на собственные чувства к герцогу, готова была принять любое его решение, которое он примет после того, как изучит всю информацию с кристалла памяти. Только в одном всё же была уверена – какое бы решение ни принял Эдвард по поводу меня, обвинений в запретном колдовстве точно не последует. В это верила я, и так же считала Флория, когда оставляла это послание для своего возлюбленного, полностью доверившись ему и положившись на его благородство.

Поэтому, ночь после поездки на постоялый двор показалась мне такой долгой и тревожной. Я почти не сомкнула глаз, прислушиваясь к звукам за стенами своей комнаты, но казалось, весь замок затих в тревожном ожидании. Лишь под утро, когда за окном наметились первые проблески рассвета, смогла ненадолго забыться в тревожном полусне, полном обрывков воспоминаний – и чужих, и своих собственных.

А уже с первыми лучами солнца, словно спасаясь от беспокойного роя собственных мыслей, тихо покинула свои покои и направилась в детскую. Только рядом с Арзаном мне удавалось чувствовать хоть какое-то успокоение. Поэтому сидела у детской кроватки, наблюдая, как спит малыш, сжимая в крошечном кулачке край одеяла, и ощущала, как его спокойное дыхание понемногу умиротворяет и мою смятенную душу. Моё сердце сжималось от нежности и страха одновременно. Страха потерять теперь и это. Ведь Эдвард мог решить, что для сына будет лучше, если та, кто занимает тело его матери, исчезнет из их жизни. Я была готова принять это, и готова была уйти, если герцог попросит.

Но при этом, всё равно понимала, что Эдварду сейчас в тысячу раз тяжелее, потому что он узнал такую правду, которую не так-то легко принять. Если вообще возможно.

Дверь детской тихо открылась. Обернувшись, я увидела на пороге комнаты герцога. Он выглядел… измождённым. Тени под глазами могли говорить лишь об одном – в эту ночь он так и не ложился спать. Обычно безупречный вид Эдварда теперь был слегка небрежным, прядь тёмных волос выбивалась и падала ему на лоб. Но когда мой герцог посмотрел на спящего сына, на его усталом лице появилась мягкая улыбка. Это была улыбка отца, для которого его ребёнок стал островком света в океане тьмы и маяком надежды в туманном и непредсказуемом будущем.

А я замерла у детской кроватки, страшась увидеть собственный приговор в глазах того, к кому успела уже прикипеть всем сердцем. Но Эдвард посмотрел на меня усталым взглядом, потом молча приблизился и взял меня за руку.

— Пойдём, Флория… нам надо поговорить, – произнёс негромко, сжимая мою ладонь прохладными пальцами.

Ничего не ответив, безропотно позволила вести себя, а моё сердце в это время билось в сумасшедшем ритме в ожидании неизбежного.

Мы прошли в его кабинет. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату приятным теплом и живым светом, но мне от этого было не легче.

Эдвард закрыл дверь и жестом пригласил меня сесть в кресло у камина. Сам же остался стоять, прислонившись к краю массивного стола и скрестив на груди руки. Наше молчаливое переглядывание, казалось, тянулось целую вечность. Герцог просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько всего намешано – и боль от потери, и осмысление горькой правды… а ещё нежность одновременно с твёрдой решимостью.