Книга Моя истинная. На завтра и навсегда, страница 36 – Лесана Мун

— Ладно, встаю, дай мне пять минут, — бурчу, скрываясь в ванной.

Когда мы выходим на прогулку, какое-то время идем молча. Я все еще под впечатлением от сна, Вика в раздумьях о чем-то своем. Пусик, уже сделавший все свои дела, просто носится вокруг, распугивая мелких птичек, гоняя только ему видимых зверьков и всяких жучков.

— И? Что теперь будешь делать? — внезапно спрашивает подруга.

— В смысле? Разве что-то изменилось?

— То есть, ты по-прежнему будешь его девушкой?

— Ну да. Мы же договорились. Неделя.

— А тот факт, что тебя унижают все, кому не лень, тебя не смущает?

— Ты преувеличиваешь. Не очень красиво по отношению ко мне себя вели только бабушка и эта Диана. Ну… хамить пожилой женщине я не считаю нужным, а молодую нахалку я поставила на место.

— Я бы так не сказала. Скорее, ты указала ей на место, а надо было сопроводить, — как обычно недовольна Вика.

— Я сказала то, что хотела. Ни больше, ни меньше, — отвечаю.

Мы снова идем молча, но недолго.

— А вообще, ты классно ей ответила. Можно было бы еще и контрольный в голову, но все равно, ты молодец, — сообщает мне Вика, кидая Пусику палку подальше. — Я даже удивилась, когда ты выразилась в ее сторону.

— Я сама удивилась, — смеюсь. — Просто пока эта Диана говорила и облизывала глазами Ксандра, мне стало как-то обидно, что ли… И захотелось дать сдачи, пусть и словесно.

— И правильно! Пусть знает, что этот мужик занят! Кстати, сам Санек как-то вяленько трепыхался за ужином. Складывается впечатление, что он не против ухаживаний той мымры.

— Не говори так! — внезапно отвечаю довольно резко, заставив Вика приподнять в удивлении брови. — Ксандр не из этих уродов, которые спят со всем подряд!

— Да как скажешь, — усмехается подруга, шутливо поднимая руки вверх.

— Ксандр был сам не свой на ужине, думаю, на то есть веские причины…

Я как раз собираюсь еще что-то сказать в защиту моего фиктивного парня, но тут раздается низкий мужской голос:

— Вот правильно, красавица. Вот так руки и держи, чтобы я их видел. И ты, вторая, тоже руки подними вверх.

Мы с Викой поворачиваемся в сторону говорящего. Трое мужиков. Коротко стриженные, хмурые, серьезные такие. А лица такие… Позади нас раздается предупреждающий рык.

— Собачку-то попридержи, — говорит Вике самый здоровый из трех, направляя на Пусика какой-то интересный пистолет, не металлический, а какой-то как пластиковый, прозрачный, — если не хочешь, чтобы она прямо тут и сдохла.

— Пусик! Нельзя! Сидеть! — от испуга голос Вики звучит визгливо, и пес не сразу реагирует, наоборот, начинает громче рычать и прижимается к земле, явно собираясь атаковать. — Пусик! Нельзя!

— Не надо, пожалуйста, не стреляйте в него, — я чуть сдвигаюсь, загораживая Вику и Пусика, — он хороший, просто не всегда подчиняется командам.

И тут наш питомец, совершенно игнорируя приказ хозяйки, кидается на одного из мужиков. Раздается тихий хлопок и Пусик заваливается на бок.

— Ты⁈ Ты что сделал⁈ — глаза Вики расширяются, лицо белеет.

Я в шоке замираю, а потом обращаю внимание, что пес дышит.

— Вика, он…

Но кто меня слушает? Подруга уже кидается на мужика. Ну вот серьезно? С голыми руками на того, кто держит пистолет? Снова раздается хлопок и Вика, не добежав всего два шага до мужика, падает в траву.