Книга Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар, страница 49 – Марина Александрова

Анаис Аскард перевалило уже за сотню лет, потому по человеческим меркам она выглядела как женщина, которой чуть за сорок, но и то это скорее угадывалось по серьёзному взгляду, особой стати и тонким лучикам морщин в уголках ярко-зелёных глаз. Карамельно-рыжие волосы были собраны в высокую прическу открывая взору длинную шею.

— Но как же, — растерялся мужчина, но тут же получил ласковую улыбку госпожи.

Горан растерянно замер и, хотя Анаис давно перестала улыбаться и даже выбралась из экипажа, брезгливо сморщившись, когда её дорогие кожаные туфли утопли в раскисшей грязи, мужчина никак не мог перестать думать об её улыбке. Горан служил своей госпоже последние двадцать лет и ему казалось, что это самое счастливое время в его жизни…Хотя спроси его кто, что именно такого хорошего он находит в своей службе, то он и не вспомнит. Ну, возможно, его госпожа была самой хорошей на свете? Скорее всего так и есть.

— Жди меня здесь, понял? — тем временем бросила женщина, решительным шагом направляясь к кромке леса.

Стоило оказаться под сенью деревьев, как женщина легко расстегнула пуговицы на своем кремовом пальто из тончайшей шерсти и аккуратно повесила на ближайший сук, далее скинула с себя домашнее платье и туфли с чулками, оставшись полностью обнажённой. Лишь небольшой серебряный кулон эльфийской работы на тончайшей ажурной цепочке остался висеть между её грудей. Спустя доли секунд на том месте, где была женщина, стояла небольших для оборотня размеров пума. Зверь женщины вовсе не казался таким уж лощеным и полным сил. Скорее каким-то облезлым, что ли…

Пума сорвалась на бег остановившись лишь спустя полчаса на поляне, которую словно кто-то выжег по идеальному кругу. В центре стояла полуразвалившаяся избушка из давно выцветшего и посеревшего дерева, с покосившейся крышей и висевшей на честном слове дверью.

Анаис сменила ипостась и уже оставшись на поляне полностью обнажённой женщиной, решительно двинулась в сторону двери ведущей в сторожку. Не успела женщина занести кулак, чтобы постучать, как послышался дребезжащий старушечий голос, от которого по телу Анаис против воли побежал рой мурашек.

— Входи уже, долго ходишь, пока бежала от твоего сопения спасу не было!

Поджав губы, женщина потянула дверь на себя и вошла внутрь. Анаис тут же постаралась лишний раз не дышать и не принюхиваться, так сильно изнутри тянуло тленом, плесенью и каким-то сладковато-тошнотворным разложением. Сделав несколько шагов из коридора в ближайшую комнату, пума невольно поджала пальцы на ногах, так морозно было стопам идти по деревянным полам этой избушки, что казалось этот холод обжигает нежную кожу. Внутри дом казался таким же серо-черным, как и снаружи. Пол, стены, мебель — всё выглядело странно выцветшим и безликим. И скудный свет из крошечного окошка лишь подчеркивал царящую внутри убогость.

— Пришла ж таки, — проскрипел женский голос, а в самом углу комнаты, казалось, зашевелилась куча серого тряпья. — Чевой-то с тобой? — прищурилась ведьма и тут же как-то каркающе засмеялась. — А-ха-ха-ха, — хохотала она, сотрясаясь всем телом.

Старая Ирга, как она сама себя представляла, казалось иссушенной временем старухой. Длинные серо-седые волосы скатались до состояния пакли, в которой надёжно впутались какие-то ветки, листья и даже кости мелких зверюшек. Кожа напоминала тонкий желтый пергамент и лишь необыкновенно пронзительные черные глаза, в которых святился острый ум, всё ещё сияли потусторонними безднами на этом лице.