Книга Дар Грани, страница 110 – Марина Александрова

— Зря, наверное, гулять пошли, – хмыкнул он, и легкая улыбка искривила его губы. – Надо больше тренироваться, твоя реакция оставляет желать лучшего.

— Правда? – с придыханием спросила я, облизнув нижнюю губу и следя за тем, как легкая растерянность вдруг вспыхивает на самом дне его потемневших глаз. Этого было вполне достаточно, чтобы быстрым движением ноги ударить по его щиколотке, выбивая опору, и, используя всю доступную мне силу, перекинуть его через себя. Только когда моего слуха коснулось глубокое «шмяк» булькающей снежной жижи, а я сама плюхнулась на Лео, я поняла, что дело пахнет чем-то очень неприятным…

Оказавшись вот так, лежащей на Лео, который, словно тонущий корабль, медленно погружался в холодную воду, я поняла: зря я так. Не смешно как-то получилось, а страшно. Казалось, что самое разумное, – это молчаливо дрейфовать на нем, как на плоту. Стоит сказать хотя бы слово, разрушая эту мнимо безопасную тишину, – и наступит конец. Больше всего хотелось зажмуриться и крикнуть: «Ой, мамочки, что будет?!»

Каково же было мое удивление, когда он просто обнял меня, молчаливо поднялся на ноги и, вопреки моим ожиданиям, даже ни разу не макнул меня в грязь, а просто аккуратно поставил рядом.

— Пойдем, – как-то очень спокойно сказал он, поворачиваясь к выходу из парка. – Нам и правда пора.

Его лицо было совершенно бесстрастным, а голос – ровным и твердым. И это отчего-то пугало куда больше, чем ожидаемая мной вспышка гнева. Спорить сейчас, как и вообще говорить что бы то ни было, не хотелось, это казалось совершенно неразумным. Потому я молча отправилась следом за ним. Весенний ветер вдруг стал промозглым и неприятным, а солнце неожиданно скрылось за набежавшими облаками. Отчего-то я начала чувствовать себя виноватой, словно что-то испортила. Что-то очень важное не произошло из-за меня.

Когда до дома Лео оставалось всего несколько десятков шагов, я не выдержала.

— Прости, – не слишком уверенно сказала я.

На эту мою реплику Лео обернулся, одарив меня холодным взглядом янтарных глаз.

— За что? – несколько отстраненно поинтересовался он. – Тебе не за что извиняться.

— Но я просто…

— Ты просто пошутила, и хорошо, что сделала это именно сейчас.

— Что? Я не понимаю…

Еще большей неожиданностью для меня стало, когда он улыбнулся мне такой теплой и, я не побоюсь этого слова, доброй улыбкой.

— Ты вовремя дала мне понять, что может сделать меня уязвимым, показала мою слабость. Потому просто спасибо. Иди вперед и переоденься, нам пора наверстать упущенное.

Казалось, ничего не изменилось. Такая же тренировка, те же жестокие и коварные атаки, отработка навыков и новых приемов. Все как обычно, но неуловимое ощущение, что мы вдруг отдалились друг от друга, не покидало меня все это время. Как и странное, щемящее чувство утраты чего-то еще совсем призрачного, едва зародившегося, но так и не сумевшего сформироваться. Глубокая тоска по этому призрачному «нечто» тяжким грузом давила на сердце. И с каждым отработанным приемом она все больше угнетала меня. Было так странно – тосковать, совершенно не осознавая причины такой боли и одиночества. Казалось, я и так была одна, куда уж больше. Но выходило, что это мне только казалось. За эти полтора месяца я привыкла, что есть он. И сейчас чувство вины за неразумный поступок, странным образом разделивший нас, угнетало куда сильнее, чем если бы мы просто в очередной раз поссорились.