Книга Дар Грани, страница 211 – Марина Александрова

Но я продолжала идти. Шаг за шагом, все дальше в неизвестность, где так холодно. Только вот от холода этого не мерзнет тело, он пробирается куда-то несоизмеримо глубже, вымораживая что-то совсем другое. Кажется, когда-то давно я испытывала нечто подобное? В прошлой, такой далекой жизни, я так же ходила в лабиринте, не зная, смогу ли выбраться и где выход. Вот только с каждым шагом воспоминания отчего-то казались все дальше, все несущественнее. Будто и не со мной все это когда-то происходило. В какой-то момент пришло странное непонимание, как именно я тут оказалась. Зачем пришла? Помнила только, что это было очень важно! Но что конкретно… что-то было… что?

Сколько я ходила в этой промозглой тьме, теряя себя все больше, сказать я уже не могла. Мгновение или вечность? А есть ли разница? Время от времени сворачивая туда, куда уходил этот каменный лабиринт, я запутывалась все больше. Накатывало странное забытье, сменяющееся вспышками отчаяния.

Я уже совсем потерялась, когда с очередным моим шагом над головой вспыхнул совсем крошечный лучик света. Такой тоненький и робкий, что я и заметила-то его не сразу. Но стоило поднять голову, как крошечное пятнышко стало расти, а уже спустя всего пару секунд сквозь образовавшееся отверстие мне протянули руку.

Я приняла ее без толики сомнения, потому как просто не могла не узнать широкую мужскую ладонь с длинными, немного узловатыми пальцами. Когда-нибудь она смогла бы принадлежать отличному кузнецу, но давным-давно этот мужчина выбрал совсем другой путь. И сейчас он нашел меня, когда казалось, что выхода уже совсем нет! Стоило нашим рукам соприкоснуться, как окружающая меня тьма рассеялась, словно и не было ее прежде, а я с трудом могла поверить в реальность происходящего. По глазам ударил яркий дневной свет, волосы тут же растрепал неизвестно откуда налетевший весенний ветерок, принесший с собой дурманящий аромат цветущих яблонь.

— Ну ты и дура, – предельно серьезно сказал Ким, стоило нашим глазам встретиться.

Он продолжал удерживать меня за руку, в то время как я с жадностью рассматривала его облик, полностью проигнорировав слова, сказанные им. Его кудри цвета темного шоколада рассыпались по плечам, и сейчас в них путалось весеннее солнце. Он не выглядел ни уставшим, ни печальным, как обычно, когда я видела его во снах. Сейчас мой брат был зол так, что на самом дне его почти черных глаз разве что молнии не сверкали. Кожа казалась бледнее, чем обычно. Пропала та смуглость, что присуща всем ирэмийцам. Он был одет в легкие черные брюки и белоснежную рубаху с широкими рукавами и манжетами, которую носил почему-то навыпуск.

— Это правда ты? – не сразу сообразив, как вернулись воспоминания обо всем, что произошло с нами за эту короткую и странную жизнь, кое-как совладав с собственным дыханием, спросила я.

Он лишь резко дернул меня за руку, чтобы обнять так крепко, насколько хватило сил.

— Дубина, какая же ты дубина, – прошептал он мне в волосы, так и не выпустив из своей медвежьей хватки.

Я вцепилась в его спину так, что мне казалось: налети сейчас невероятной силы ветер, начнись пожар, я бы уже ни за что его не выпустила.

— Ким, – задыхаясь, прошептала я. – Ты ли это, Ким?

— Да я, кто же еще? – фыркнул он, негромко засмеявшись и все так же не отпуская меня. – Что же ты наделала? Как вернешься теперь?..