Книга Время любить, страница 130 – Марина Александрова

— Ты прав, надо собраться! — с силой сжав кулаки, сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Он ушел… конечно… — я не спрашивала, я знала ответ.

Некоторое время я стояла посреди спальни, и мне казалось, что мой мир точно так же замер вместе со мной. И хотя теперь я знала почему, это вовсе не означало, что я понимала!

— Айд меня разорви, да, я не понимаю! — вскрикнула я столь неожиданно, что, кажется, даже дворец от меня такого не ожидал, потому как «атакующий» старик вздрогнул и тут же исчез. — Боже мой, боже, — забормотала я, привычно находя спасение в разговорах с умным и, несомненно, ясно мыслящим человеком, то есть с самой собой, — старый идиот! Принц-маразматик! Столько лет прожить и быть таким дураком! Что непонятного я сказала ему, что этот полоумный так и не въехал?! Вот ты, — ткнула я пальцем в стену, — понял бы? — не особенно рассчитывая на ответ, поинтересовалась я.

Хотя уж кого-кого, но дворец к разговору принуждать никогда не требовалось. Ответ последовал незамедлительно в виде пожилого клерка в очках с золоченой оправой. Весь его вид, начиная от идеально подобранного костюма и заканчивая аккуратно подстриженной бородкой, буквально кричал об аристократическом происхождении и невероятном самомнении. Мужчина что-то писал, сидя за широким деревянным столом, но тут точно с ленцой отвлекся и надменно взглянул на меня из-под очков.

— Разумеется, — фыркнул он и был таков.

— Именно! Именно! — запальчиво воскликнула я, скинув одежду. — Ванну мне! Собрать всех в холле для прислуги через полчаса!

— Но я не доиграла, — заканючила маленькая девочка, умоляюще сложив руки на груди.

— Потом, — строго заявила я.

Девочка выпятила нижнюю губу, вперила взгляд в пол и, казалось, решила меня игнорировать. Но и я отступать не собиралась.

— Только обещаешь, — тяжко вздохнуло чье-то малолетнее бедствие и тут же исчезло.

* * *

Что такое унижение, Рейнхард Эль Ариен еще несколько месяцев назад знал лишь по определению из толкового словаря. Конечно, он представлял себе, что значит унизить кого-нибудь. Даже знал, как можно это сделать, и, что уж греха таить, сам не раз унижал тех, кто казался ему чрезмерно заносчивым. О том, что он проделывал это практически ежедневно с прислугой, сам того не осознавая, он, естественно, не задумывался. Это было несущественно.

«Но если посчитать, то в какой раз за столь короткий срок общения он терпит нечто подобное от нее?» — размышлял глава Дома Ариен, пытаясь вывернуться из той массы тряпок, в которые был закутан. Сейчас он сам себе напоминал гусеницу аланийского шелкопряда: толстое, неповоротливое создание нелепой расцветки. К тому же приходилось делать все как можно тише, чтобы, упаси боги, его никто не застал в подобном положении.

Был ли он зол? Он был в ярости! Ему казалось, если он еще хотя бы раз в жизни увидит эту женщину, то свернет ей шею. Хотя это и было не так. Несмотря не злость, его лишь больше тянуло к ней! Может быть, с ним что-то не то? Среди аристократов было модным пробовать что-нибудь новенькое в любовных утехах, но даже с некоторой натяжкой произошедшее под данное определение никак не подходило! И, Пресветлая, как же у него болело сейчас все тело! Лицо горело огнем — кажется, оно распухло и отекло. Надо было скорее выбираться из этой западни, чтобы понять, что именно произошло и как ей удалось выбраться отсюда. И где, демоны ее побери, она взяла то, чем швырнула в него? С таким он прежде не сталкивался.