Книга Время любить, страница 182 – Марина Александрова

* * *

Когда все начало рушиться, я уже не понимала. Чужая агония давно умершего существа, выгорание его энергии — и я не могла ничего с этим поделать! Я разодрала свои запястья в кровь, бестолково царапая тут же заживающую кожу. Кажется, я плакала, но мои слезы мешались с каплями дождя, что продолжали свое падение с небес. Я бестолково смотрела вверх, а мое сердце сжималось от чужой боли уже не существующей, но все же жизни.

Все, что я могла, — это распахнуть одну из дверей в своем сердце и спрятаться там, вспоминая, что значит принимать чью-то смерть. Что значит смириться для кого-то вроде меня? Мне необходимо было вспомнить, как я справилась с этим в первый раз.

Эйлирия. Первое распределение.

Двое всадников неспешно двигались по проселочному тракту. Теплый летний вечер предвещал столь же теплую ночь. Поля вокруг наполнили стрекот цикад и аромат полевых цветов. Лишь назойливые комары слегка нарушали атмосферу умиротворения и предвкушения скорого отдыха.

— Зачем ты попросил, чтобы нас отправили в один госпиталь? — девушка верхом на толстой гнедой кобыле, выданной для начала целителъской деятельности, едва научилась сидеть в седле, отчего при каждом неловком шаге неповоротливой лошади она подскакивала и начинала крениться, съезжая с покатого бока животного.

Киран уже привычно подхватил ее за воротник, чтобы поправить в седле. В отличие от лошади Соль, его конь был лучшим, чем располагала империя. Угольно-черный жеребец был гораздо выше выданной девушке кобылы, потому поправить ее в седле для него было просто. Конечно, он бы согласился и на стандартное, положенное в таких случаях животное, вот только со своим жеребцом он не расставался с десяти лет. Это был его друг, как ни крути.

— Потому что мне надоело притворяться, что между нами ничего нет, — пожал он плечами, заметив, как Соль нахмурилась и начала заваливаться на другой бок. Снова поправив ее в седле, он решил еще раз задать животрепещущий вопрос: — Может, поедем вдвоем на моем?

— Нет, — покачала она головой. — Я сама.

— Ну конечно, сама, — пробормотал он себе поднос, в очередной раз устанавливая ее тело по центру спины лошади.

— Что, если они что-то заподозрят? — серьезно посмотрела она на него.

Киран хотел было сказать, что все и так уже знают, но вовремя прикусил язык и выдал:

— И что?

Она поджала губы и зачем-то начала махать поводьями вверх-вниз.

— Я стесняюся-а-а-а, — договорить она так и не смогла, потому как лошадь под ней, не выдержав такого издевательства над собственным ртом, из последних сил, дозволенных ей природой, устремилась вперед.

Киран быстро догнал ее, но к этому моменту Соль уже полностью съехала на бок лошади, продолжая каким-то чудом цепляться за нее. Он легко поймал ее и усадил перед собой.

— Вдвоем, — коротко бросил он, но, к его удивлению, девушка даже не пыталась спорить. Должно быть, испугалась, решил тогда Киран. В то время как Соль лишь слегка улыбнулась.

— Ну наконец-то, — тихо шепнула она себе под нос и расслабленно откинулась на грудь Кирана.

Госпиталь, в который их отправили, располагался недалеко от столицы. Не самый худший вариант. Да, здание больницы было ветхим и повидало многое, но на то и был расчет, чтобы первородные не привыкали работать лишь в первоклассных условиях. Они должны были видеть, чем живет страна изнутри. Практика началась довольно обыденно. Обращались в госпиталь часто, но в основном это были легкие травмы в виде переломов, ушибов и порезов. Ничего такого, с чем прежде они бы не сталкивались. Сперва целители относились к двум юным студентам настороженно, не сильно вникая в подробности того, кем они являются. В их глазах они были столичными выскочками, что каким-то образом были допущены до практики в столь юном возрасте. Мало кто знал: кроме того, что каждый первородный обладал даром к целительству, они еще и учиться своему ремеслу начали с шестилетнего возраста. Потому Соль и Киран вот уже вторую неделю сидели на приеме жалоб граждан.