Книга Время любить, страница 199 – Марина Александрова

— Да брось, — отмахнулась я, — это уж точно ни к чему. Мне оставаться тут или пересесть? — деловито поинтересовалась я.

— Хочешь сказать, что даже не попробуешь сопротивляться? — изогнув бровь, поинтересовался он.

— Зачем? — зеркально повторив его жест, вопросом на вопрос ответила я.

Мне так и не удалось услышать его ответ, потому как во внутреннем дворе его резиденции появилось новое действующее лицо.

Рейнхард Эль Ариен вошел так, точно это он был хозяином этого места. В окружении личной охраны он выглядел уверенно. Так, словно он и Элтрайс — союзники и единомышленники, никак не меньше. Я не видела его с той ночи в подвалах его резиденции. Что ж, по крайней мере, внешне он ничуть не изменился с тех самых пор. Меня всегда поражало то, как этот мужчина умеет владеть собственными эмоциями. Точно искусный дрессировщик, он всегда держал их в узде, не позволяя даже малейшей тени своих истинных чувств отразиться на его лице или поступках. Его железная воля некогда восхищала меня. Что ж, она восхищает меня и по сей день. Вот только именно это его качество сейчас играло против меня. Он сдерживал свою боль, ненависть и обиду к тем, кого считал своей семьей, когда это было необходимо. Он уничтожил их, когда необходимость быть рассудительным отпала. Иногда мне казалось: если этот аланит точно знает, что нужно для процветания его Дома и страны, то он никогда не будет сомневаться в том, что следует предпринять для этого.

Что ж, порой то, что нас восхищает, убивает. Так бывает.

Рейн мазнул по мне холодным, совершенно бесстрастным взглядом и вновь посмотрел на моего врага столь же равнодушно, как и на меня всего мгновение назад.

— Кто это? — спросил он.

— И это первый вопрос, который ты хотел бы мне задать? Не что случилось с Императором или не почему мы тут собрались? — в словах Элтрайса слышалась обеспокоенность, вот только, думаю, не мне одной они показались совершенно неискренними.

Я еще немного подвинулась к краю стола. Пока эти двое были заняты выяснением того, кто из них самый крутой перец на деревне, лично я собиралась взять свое спасение в собственные руки. Конечно, несмотря на то что в свои года я была все еще непростительно романтичной дурой, это вовсе не значило, что я позволяла этому качеству сказываться на своих умственных способностях. Да, в семнадцать лет я втайне от своих подруг почитывала любовные романы, которыми они зачитывались совершенно открыто. И, как бы я этого ни отрицала, но я верила, что коли явился благородный аланит в момент опасности для девы, которая спасла ему жизнь, то он непременно учудит нечто героическое и спасет ее. Но когда тебе немного за сто, то ты волей-неволей понимаешь, что вымысел и реальность не всегда совпадают. Откровенно говоря, будь я кем-то вроде него и при этом на кону стояло бы процветание моего народа и империи, то и сама вряд ли бы долго думала над очевидным выбором. Может быть, будь я правильным первородным, то с удовольствием приняла бы удар на себя во спасение их всех. Но «правильно» и «я» — это как масло и вода. Я уже давно не влезаю в выбор живых. И, как бы они ни отрицали, что им его не оставили, именно они делают шаг навстречу своей судьбе. Потому я еще немного подвинулась к краю стола. Мне как раз хватало пространства, чтобы дотянуться до одной из урн-эчари.