Книга Время любить, страница 37 – Марина Александрова

— И куда же ей идти? Кругом пески…

— Ты не волнуйся, — поспешила заверить я парня, — уроки прошлого учтены. Доведу до границы, дам денег и бодрящего оздоровительного пинка про запас.

— Тебе неинтересно, кто она? — всматриваясь в черты лица девушки, что сейчас лежала на постели, спросил Кит.

— Нет. Меня не интересует удивительный внутренний мир людей, ибо ничего удивительного там по большей части нет.

Кит легко улыбнулся и посмотрел на меня. Потом нервно затрясся и начал неприлично хихикать.

— Что? — возмущенно спросила я.

— Иногда ты говоришь такую непонятную хрень, — посмеивался он.

— А тебя не огорчает, что по большей части именно ты не въезжаешь в то, что я говорю? — поинтересовалась я.

Тем временем дверь в комнату, где находилась Тереза, приотворилась, и внутрь вошла молодая мать с младенцем на руках. Женщина выглядела странно: то ли настороженной и напряженной, то ли уставшей, что в принципе могло объясняться наличием грудного ребенка.

— Ты что-то хотела? — спросила я.

— Просто, — заговорила она, метнув немного нервный взгляд в сторону Терезы, — решила поинтересоваться, как она, — попыталась безмятежно улыбнуться бывшая рабыня.

Ее реакции остались незамеченными Китом, и мальчик принялся рассказывать то, что совсем скоро она поправится, в то время как я следила за тем, как реагирует на это женщина. Хотя я и не считала себя слишком умной в житейских делах, но кое-что уяснила для себя. Люди не интересуются друг другом, но всем кажется, что каждый встречный о них думает. Женщина время от времени поглядывала в сторону Терезы, и в такие моменты что-то менялось в ее взгляде. Так смотрят люди, которые видят угрозу в ком-то для себя.

— Шла б лучше мальцу задницу помыла, — прокряхтела я, тяжело поднимаясь с колен и вставая между кроватью с больной и рабыней. — Если попахивает так, представь, каково ему в этом лежать, — буркнула я.

— А? — непонимающе посмотрела она на меня.

— Она очень плоха сейчас, — кивнула я в сторону больной, — этой ночью все и решится: либо примет мою силу, либо нет. Так что иди и не отвлекай меня, сегодня еще поспать хочу, — буркнула я.

Конечно же, это было неправдой, но было слишком много «но», которые заставляли меня чувствовать себя настороженно. Что-то было не так, и что именно так беспокоило меня — я пока сказать не могла. Мне не нравилось, как эта женщина смотрит на Терезу. Не нравилось, что она интересуется ею. Не кем-то еще, а именно лежачей больной. Зачем ей это? Я достаточно видела в своей жизни, чтобы полагать, что это неспроста.

Стоило беглой рабыне выйти за дверь, как я тут же столкнулась с непонимающим взглядом Кита.

— Зачем ты ей сказала, что Тереза вот-вот умрет?

— Потому, — прикусила я губу, думая о том, стоит ли делиться с ребенком своими подозрениями. Для кого-то Кит был уже юношей, молодым мужчиной, но для меня… они все еще дети. — Я расскажу тебе завтра, а сейчас ступай спать.

Кит не пошевелился, продолжая молча смотреть мне в глаза.

— Я все равно не скажу, — покачала я головой.

— Я чувствую, — наконец заговорил он, — что ты многое недоговариваешь. И, что бы ты там ни думала, я не такой маленький и совсем не идиот.

— Ну, не совсем, но допустим, — пробормотала я, вновь садясь у изголовья кровати, где лежала Тереза.