Книга Жемчужина дракона, страница 155 – Марина Александрова

— Ты… глупец… – прошептал отец Китарэ, глядя на мужчину за моей спиной.

Это были последние слова, сказанные отцом Китарэ, и хотя моя память не сохранила их, сейчас, наблюдая за происходящим со стороны, я отчетливо их расслышала. И тогда, и сейчас мое внимание сосредоточилось на отце. Глаза в глаза, ни единой попытки остановить меня, просто потому что они оба верили: я нужна этому миру гораздо больше…

— Вперед, малышка! – Шепот на древнем наречии заставил изогнуться дугой, принимая энергию, что зарождалась у меня где-то глубоко в груди, выкручивая детское тело. – А мне пора…

Хватка на моем плече ослабла. Исчез и он сам, и воля, принуждавшая меня. Я попыталась как-то отступить, отринуть пробудившийся поток, когда услышала крик папы.

— Не смей! Не смей! – кричал он, когда мир вокруг меня залило ревущее пламя.

Я кричала, не видя перед собой ничего, кроме огня и его глаз, которые рассекли тонкие ниточки зрачков. Я видела, как его тело исчезает в огне! Как мое пламя уничтожает его плоть! Но, вопреки всему, он не кричал, не показывал, как ему больно. Он лишь нашел в себе силы призвать свою стихию и ударить меня ею, словно хлыстом, выбрасывая мое крошечное тело в окно…

Ниром как никто другой понимал, что после него настанет мой черед. Из этой башни не должен был выйти никто. И хотя я не могла помнить это место, когда отец выкинул меня в окно, я продолжала стоять в этой комнате, среди ревущего пламени родной стихии. Я больше не чувствовала руки ребенка, что привел меня сюда. Она показала мне все. Теперь она снова стала частью меня. Не чувствуя ног, я приблизилась к мужчине, что замер в той самой позе, в которой я видела его в последний раз. Даже сейчас папа был гораздо выше меня. Его темно-алые волосы беспорядочными прядями растрепались на плечах. На шее, груди, ладонях кожа взбугрилась страшными волдырями. Отец все еще удерживал свою оболочку в этом мире. Отец Китарэ растворился сразу же. Его телу было нечего противопоставить пламени. Он даже не попытался обернуться в истинную ипостась, чтобы спастись. Папа немного задержался, чтобы спасти меня. Они оба предпочли умереть, лишь бы не потерять меня.

Дрожащими ладонями я коснулась его лица. Я знала, что все это ненастоящее, но мне так хотелось хотя бы в своем собственном сне попрощаться с ним. Его лицо расплывалось из-за слез, которые я больше не могла сдержать. Я обняла его так крепко, как только могла, уже рыдая в голос.

Сколько мы так простояли в этой застывшей иллюзорной реальности? Не знаю. Время перестало существовать. Сперва не было ни единой связной мысли. Я превратилась в оголенный нерв, который не способен ни на что, кроме крика о своей боли. Но мне было уже не пять оборотов, когда все, что смог придумать детский разум, – это внушить самой себе, что ничего подобного никогда не происходило. Маленькая Ив осталась заперта в ночи, у самой кромки лесного озера, где оборот за оборотом она оплакивала свои потери и горе. Больше такого не повторится. Теперь я буду помнить.

— Я больше никогда не отрекусь от тебя, – прошептала я, обращаясь к памяти о своем отце.

Пришла бы я к Китарэ еще раз с подобной просьбой, зная, чем это закончится? Да, однозначно. Я не стала счастливее, узнав ответы. Сегодня я стала собой.