Книга Жемчужина дракона, страница 214 – Марина Александрова

Наши кимоно были ритуальных цветов стихий, к которым мы принадлежали. Так, у Норэ и Эрона это было смешение белых и черных цветов, и лишь цвет бусин в их шпильках позволял понять, кто есть кто. У Китарэ – хрустально-серебристые оттенки, у Рэй-вона – коричневый и черный, у Имана – темно-серый и черный. Мое же кимоно было алого и черного цветов. Конечно же, оно было мужским. С широким черным поясом, на котором был вышит изгибающийся золотой дракон.

Хорошо, что никто не требовал нашего совместного облачения, хотя помощь служанки в этом нелегком деле полагалась. Мне свою пришлось чуть ли не выталкивать из отдельной комнаты, где я могла бы надеть его. Невозможность говорить уже изрядно раздражала. Хорошо, что на помощь пришел Китарэ. Он едва коснулся плеча девушки и чуть качнул головой, и ее как ветром сдуло. Вот только сам наследник бесцеремонно вошел и запер за собой дверь.

Китарэ смотрел мне в глаза, когда его тонкие длинные пальцы легли на ворот моего верхнего кимоно, быстро скользнули вниз, остановившись на широком поясе. Он легко справился со скрытыми завязками на спине. Послышался шелест ткани, когда он начал снимать его с меня. После чего так же аккуратно снял верхнее кимоно. Пальцы Китарэ невесомо коснулись моей шеи, вызывая рой мурашек на коже. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, и я боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент тишины между нами. Он чуть наклонился, и его губы легко коснулись моего виска. Горячее дыхание обожгло щеку, и я потянулась к нему, словно домашняя кошка в поисках ласки, прильнув к нему на мгновение и тут же отстранившись. Он легко справился с завязками на внутреннем кимоно, после чего его руки легли мне на плечи и он повернул меня спиной к себе. Китарэ стал осторожно приспускать кимоно, в то время как его губы столь же невесомо касались моей шеи, нежно скользя по линии позвоночника следом за исчезающей с моих плеч одеждой. Это движение отозвалось горячей волной удовольствия, прокатившейся по телу. Нижнее кимоно упало на пол, и единственной преградой между мной и его руками, что, словно дразня, лишь едва касались меня, осталась повязка на груди. Мимолетное прикосновение его рук к моей коже, их скольжение, словно едва уловимое дуновение ветерка, которое делало тело особенно чувствительным. Сдавленный стон, который не удалось сдержать, стоило ему по-настоящему поцеловать меня в шею и проложить дорожку из поцелуев, двигаясь выше к линии подбородка. Его ладонь легла на мой затылок, заставляя запрокинуть голову и открыться навстречу поцелую, который уже был полон страсти и желания, что эхом отзывалось во мне. В этом поцелуе было все, в чем мы так нуждались сейчас, – наша страсть, любовь и желание, что огненным покрывалом укрывало нас обоих, позволяя не чувствовать себя одинокими. Мы нуждались друг в друге.

Его губы исчезли быстрее, чем мне бы хотелось. Он надевал на меня кимоно так же медленно. И это больше походило на мучительную пытку, нежели на помощь. Его руки умело справлялись с каждой пуговицей и всеми завязками. Но мне казалось, что он надевает на меня не легкое кимоно, а глухой железный доспех, сквозь который я уже не смогу почувствовать его прикосновения так остро и сладко.

— Люблю помогать тебе, – прошептал он мне на ухо, стоило ему завязать последние ремешки на поясе.