Книга Жемчужина дракона, страница 232 – Марина Александрова

Рэби посидел некоторое время, не решаясь даже пошевелиться, потом с шумом выдохнул, зачерпнул в ладони воды из пруда и умылся.

«Помылся бы хоть, прежде чем чужую воду поганить».

Эта нежданная мысль откуда-то из центра пруда была последней каплей, и он поспешил убраться из обители бога, порождением стихии которого он был.

* * *

Огромный черный дракон, чью кожу испещряли тысячи алых прожилок, отбрасывал свою невероятную тень на покрывало векового леса. Он летел вперед, точно следуя предначертанному пути, уходя все выше и выше, туда, где поддерживали небеса снежные шапки гор, опоясывающие север. И лишь достигнув самого высокого пика, он сноровисто выпустил когти, чтобы позволить себе на миг остановиться и взглянуть на север с высоты. Когда дракон взревел – север вздрогнул лишь на миг, чтобы задышать с новой силой, ведь в Турийские леса вернулся огонь…

Конечно, это было баловством. Но мне безумно хотелось провернуть это с того самого момента, как у меня появилось право на эти самые безумства. Просто прокричать на самом высоком пике гор о том, что огонь вернулся на земли севера и что они больше не одиноки! Я не позволю им исчезнуть в оковах льда. Ну, собственно, я сделала это! Хотя и вернулась не только ради того, чтобы выкинуть нечто подобное.

Совсем недавно я получила письмо о том, что Дорэй очень плоха. Следовало готовиться к худшему. Именно так гласили сухие строчки письма. Изменила ли эта новость мое отношение к уготованной ей участи? Нет. И дело вовсе не в злости, мести или в том, что я желала ей смерти. Мне кажется, я могла не кривя душой сказать, что желаю ей нового начала. Пока от ее души остались те крохи, что еще способны возродиться вновь и искупить свои грехи, чтобы продолжить этот непростой жизненный путь, ей следовало это сделать. А мне пришло время разобраться со своими непутевыми родственниками. К слову сказать, не мне одной. Китарэ остался в Мидорэ, чтобы объясниться с вдовствующей императрицей, которой сейчас было также непросто. Многое следовало обдумать, многое принять. Особенно то, что прежде казалось невозможным.

И хотя теперь в империи официально было объявлено о том, что я девушка, причем представлен этот факт был как давно известный, я не спешила изменять своим привычкам и не собиралась расставаться ни с мечом, ни с тем, кто я есть по своей сути. Потому под своды северной крепости я вошла, облаченная в кожаный доспех и с мечом в руке. Так, как это полагалось защитнику.

Эдор и Расха уже были здесь, воспользовавшись телепортом. Новость о том, что их мать при смерти, стала для них ударом грома среди ясного неба. И это заставляло чувствовать себя довольно паршиво. Я забрала те последние часы, которые они могли провести вместе, потому что посчитала это небезопасным для того, что нам предстояло. Никто не должен был узнать о том, что я уже полноценный эвей. Сложный выбор… первый и, должно быть, не последний в моей жизни. Это просто нужно принять. Никто не идеален. Нет ни абсолютного добра, ни безусловного зла. Все, что нам по силам, – это стараться выбирать правильно.

Войдя в столовую, выполняющую сейчас роль кабинета, в котором я собрала своих кузенов, я села во главе стола. Эдор смотрел на меня, не скрывая злобы и гнева. Он с силой сжал кулаки, но говорить первым не решался. Думаю, главной причиной такой сдержанности был мой облик сейчас. Расха же, казалось, погрузилась в собственные переживания и лишь тихонько всхлипывала, уткнувшись взглядом в поверхность стола.