Книга Жемчужина дракона, страница 69 – Марина Александрова

Это было дерзко, даже чересчур. Но в то же самое время я не сказала ничего обидного или невежливого, а то, почему Китарэ вдруг стал похож на жабу, собирающуюся заквакать, вовсе не моя вина.

— Думаю, мы опаздываем, – как ни в чем не бывало заметила я, позволяя Китарэ ринуться вперед с такой скоростью, что мне оставалось только догонять его, в то время как идущие впереди эвейи шарахались в разные стороны от летящего на них наследника.

С того момента, как я попала в храм Двенадцати, прошел ровно месяц. Вечно солнечный Мидорэ накрыло пеленою дождя, который не покинет эти места еще ближайшие пару месяцев. Влажность убивала меня. Я узнала, что у дождя есть десятки разновидностей, именно в эту осень. На севере их было всего три: ливень, обычный дождь, морось. В Мидорэ было… Чего только не было – разве что снизу вверх не капало. Моя нога непрестанно ныла, и я уже всерьез подумывала от нее избавиться раз и навсегда. Это было выше моих сил.

Я чувствовала себя мухой, залипшей в меду, хотя больше подходило совершенно другое сравнение. Ощущение того, что я продолжаю бесполезно топтаться на том же месте, не покидало меня. Время шло, но прогресса не было ни в чем. Я стала призраком в круге Китарэ, «бешеным придурком, с которым лучше не связываться» – в храме Двенадцати. Пока я была полна энтузиазма относительно того, что, возможно, мне удастся наладить отношения с Китарэ, я решила поговорить с Рэби о своих воспоминаниях.

— Да, он приезжал к нам со своим отцом. Вы много играли вместе тогда.

Все.

— А что еще?

— Откуда я знаю? Нашла о чем беспокоиться, раз он все равно не помнит. Что было, то прошло.

На любые мои попытки узнать хоть что-то о том, что нас связывало с Китарэ, знает ли он что-то о том дне, когда произошел пожар, я получала односложные или бестолковые ответы, которые не проясняли ровным счетом ничего. А самым удивительным было то, что Рэби явно не желал говорить со мной об этом. И именно это казалось подозрительнее всего.

Я посещала все молитвы и тренировки в храме вместе с кругом Двенадцати. Мы занимались вместе, иногда разговаривали ни о чем и кое-как, ела я за отдельным столом вместе с Рэби. Все мои занятия по преодолению собственного страха перед огнем заканчивались одинаково: паническая атака, нехватка кислорода, обморок. Я, точно дрессированная мышь, исполняла одни и те же трюки изо дня в день без какого-либо движения вперед. И все бы ничего, но бесконечный дождь убивал меня больше всего.

— Может, погуляем? – Голос Рэби раздался у порога моей комнаты.

Подтянув колено здоровой ноги к груди, я сидела на подоконнике и рассматривала серый пейзаж в зарождающихся сумерках. За окном монотонно накрапывал дождик под номером девять.

— Не хочу, – буркнула я, упершись лбом в стекло.

— Так нельзя, – начал было он привычную уже песню о том, что я как-то не так себя веду.

— Почему? – Я посмотрела на него. – Я ничего плохого не делаю.

— Я не понимаю, что с тобой происходит.

— Ничего… ничего не происходит… – вздохнула я. – И эти дожди, как же они меня достали! И ты, – вдруг разозлилась я, – тоже достал!

— Я?! – От удивления брови Рэби сами собой поползли вверх.

— Да! Ты молчишь, хотя прекрасно знаешь, что, кроме тебя, мне больше не у кого спросить… И ты знаешь, самое смешное, у меня такое ощущение, что я впервые в жизни держу траур… – тяжело вздохнула я. – Траур по мечте. – Усмехнувшись, я вновь уставилась в окно.