Книга Жемчужина дракона, страница 89 – Марина Александрова

— Но это невозможно, – пробормотала я.

— Способ на самом деле есть. Запечатать места силы, уничтожить храм и просто помогать лишь слегка касаться Полотна, чтобы тянуть силу в том объеме, в котором это возможно для обычного эвейя.

— Но ведь это убийство для нашего мира, баланса, магии, – перечисляла я то, что объяснял мне Рэби с самого моего рождения.

— Не совсем, – покачал головой ис Пэа. – Это ухудшит климат, действительно участятся природные катаклизмы, но это не отменит жизнь, а власть получат те, кто считает себя более достойными. И потом, мир не перестанет существовать в одну долю секунды, а будет медленно истощаться…

— Вы знаете, кто это? Но почему же…

— Все, что у нас есть, – это только подозрения. У нас нет доказательств. Убить заговорщиков по-тихому? – Ис Пэа изогнул бровь, точно прочитав мои мысли. – Не тогда, когда империя обезглавлена. Гражданская война никому не нужна. Со смертью твоего отца все мы замерли, точно в ожидании, сосредоточившись на поддержании баланса и укреплении собственных позиций. То, что произошло с Китарэ и тобой… Будущее для всех нас оставалось белым листом, и его невозможно было предсказать.

Кто бы мог подумать, что афера твоей тетки так кстати подвернется! – вдруг захохотал он.

— Что? Что вы имеете в виду? – В очередной раз за этот вечер у меня неистово зачесались кулаки от желания взгреть его.

— Прости, – утирая слезы с глаз, сказал он, вдоволь насмеявшись. – Ну, тут все на самом деле вышло так забавно. Дорэй всегда была той еще пронырой. Всегда знала, как выжить и с кем дружить. Вот только была просто прелесть какая дурочка, – вновь захихикал он.

На мой взгляд, это ис Пэа был «прелесть какой дурачок», если имел неосторожность недооценивать мою тетку.

— Не знаю, о чем она думала, когда на суде по разбирательству о твоем отце в реестре вашего фамильного древа вместо наследницы возник наследник. Ладно остальные, но мы-то знали, кто родился у Нирома. Хотя, может быть, она и рассчитывала на нашу поддержку в память о друге? Не возьмусь судить. – Он пожал плечами. – Но тут мы решили просто не заметить сей факт взамен на услугу с ее стороны.

— Услугу?

— Да, – кивнул он. – Тебя должен был воспитывать Рэби, как он же должен был помогать ей управляться с севером. Ну и, конечно же, она должна была поддерживать тебя, ухаживать за тобой, не допуская твоего появления вне Турийских лесов до совершеннолетия.

Он говорил и говорил, и вроде бы все в его словах было логично, но меня не покидало ощущение, что в них было больше воздуха, чем чего-то конкретного. Да, ис Пэа рассказывал мне то, о чем я понятия не имела, но делал он это так, словно лишь набрасывал на лист общие штрихи, не давая ни единого конкретного факта.

— А Китарэ? Знает ли он о том, что вы мне только что рассказали? – спросила я в надежде услышать, что да. Быть может, он тоже сомневается в виновности моего отца?

Ис Пэа неожиданно положил свою огромную теплую ладонь на мою и взглянул мне в глаза, словно пытаясь докричаться до меня, не говоря при этом ни единого слова. Его глаза все сказали за него. И было в них столько всего недосказанного и невысказанного, что мне стало не по себе.

— Ив, – вздохнул он, – Китарэ всегда был под опекой матери. Алмэй утонула в своей ненависти, предпочитая упиваться своей болью и горем. Она просто не желает жить, не зная, кого ей стоит ненавидеть. Хочешь не хочешь, но ее воспитание, слова, внушаемые с детства, оставили свой след. Я отправил своего собственного сына во дворец, чтобы он стал частью жизни Китарэ, когда ему было двенадцать, лишь с одной-единственной целью – раскрыть иные горизонты для наследника. Я так надеялся, что Дилай станет настоящим другом ему и поможет увидеть нечто большее вокруг. Мой сын – не думай, что он слишком легкомысленный, он просто ветер, который не желает жить в запертой клетке предрассудков и устоев. Все наши люди во дворце заявляли, что Китарэ – марионетка в руках матери и дяди, что ее давление и влияние на него слишком высоко. Но ты знаешь, каково было наше с сыном удивление, когда мы поняли, что Китарэ в столь юном возрасте подчинил себе Дух. Пусть не в полной степени, но он умело пользовался им для того, чтобы каждый думал о нем то, что желал увидеть. Он один выживал в месте, где никто не желал воспринимать его самостоятельной личностью, а он просто давал им иллюзии восприятия себя. Порой неосознанно, но это был его способ выжить. Я не знаю, как такое вообще возможно. Но порой мне кажется, что его отражение обрело свой разум и просто защищает того, с кем готовится однажды стать одним целым. С того самого момента, как Китарэ покинул дворец, у нас появилась возможность общаться с ним напрямую. Он многое знает и понимает куда больше, чем кажется на первый взгляд. Вот только…