Книга Единственная для черного дракона, страница 220 – Марина Александрова

Почему-то живя под крышей дворца фениксов, я взяла себе в привычку находить уединение вместе с флейтой или специально изготовленным для меня гуджи, у корней древа. Фениксы называли его Огненным древом мира, но когда я начала играть для него, то оно начало шептать в ответ. На самом деле его имя было Ииль, что значило «изначальная ветвь». Однажды я так увлеклась своей игрой, что очнулась посреди чего-то ужасного. Будто сторонний наблюдатель, я видела, как рушится мир вокруг и гибнут мои дети, а моя огромная крона из мига в миг облетает, а ветви на ней отмирают, теряя жизни. В какой-то момент я призвала самую сильную ветвь и отдала часть себя, чтобы они могли спастись. Это был момент той самой катастрофы, о которой говорил Ардэн, когда прежний мир высших был разрушен. Странно, но именно эта связь с Ииль помогла мне осознать свои истоки и принадлежность к роду фениксов. Древо показывало истории из жизни рода, порой хаотичные и не совсем понятные, но именно в эти моменты я ощущала ход его огненных токов, напитываясь этой энергией, сливаясь с ней и становясь одним целым. Я уже не была просто квисэн. Чем больше времени я проводила подле этого древнего существа и хранителя рода, тем сильнее я изменялась, превращаясь в нечто совершенно иное…

Несколько месяцев назад папа сказал, что он готов попробовать…

Это решение было слишком тяжелым для него, но я была уверенна, что необходимым. Пришло время оставить прошлое в прошлом и признать приход нового дня.

— Я точно не забуду её? — как это ни парадоксально, но именно это волновало его гораздо больше, чем возможность начать новый этап в жизни.

— Твоя память только твоя, — прошептала я, обнимая его со спины, — она просто перестанет быть настолько реальной, отодвинется в твоих воспоминаниях. Её облик будет столь же прекрасным, сколь и далеким. Ты сможешь смотреть не только в прошлое, но и начнёшь замечать настоящее, понимаешь? Эту связь необходимо оборвать. Обычно квисэн отпускают сразу после проведённой с ними ночи, но…

— Твоя мать этого не сделала.

— Нет, — покачала я головой, — я же объясняла тебе почему.

— Моя единственная любовь всего лишь сон длинною в жизнь… — грустно вздохнул он, сжимая моё запястье.

— Твоя единственная любовь ещё впереди, — сжав его руку в ответ, я потянулась к тому узлу, что оставила на его эмоциональном теле моя мать.

Видимый лишь таким же как она и убрать его могли лишь ей подобные. Ничего сложного просто распустить плетение и позволить нитям истлеть, но для Эйто это был действительно удар. Прежде, чем он пришёл в себя прошло несколько дней, которые он провел в собственных покоях из которых ощутимо пахло гарью, похоже феникс что-то сжег. И лишь на четвертый день он составил мне компанию за завтраком.

— Надо было давно попросить тебя, — неожиданно признался он, с невероятным аппетитом налегая на довольно простые блюда, которые обычно подавали на завтрак в его доме. — Почему мы так просто питаемся? — вдруг поинтересовался он у меня, разглядывая овсянку в тарелке.

— А, как бы ты хотел? — не сдержавшись от улыбки, поинтересовалась я.

— Поразнообразнее, — вкрадчиво ответил он, а я мысленно содрогнулась.

Если этот неугомонный мужчина задумался о «разнообразии», то вряд ли ограничится едой. Но, в любом случае, он имел на это право. Да и я может стану посвободнее…