Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 40 – Елена Амеличева

— А мне? - спросил ворон.

— А тебе жердочку и молчать.

— Это репрессии.

Маркиз тихо усмехнулся. Потом повернулся ко мне.

— Нужно поговорить.

И от этих трех слов сердце у меня предательски ухнуло вниз.

Потому что одно дело - ночная суматоха, дети, духи, погоня, письма.

И совсем другое - остаться с ним наедине после всего этого, когда во мне и без того слишком много лишнего.

— Сейчас? - спросила я.

— Сейчас.

— Как приговор звучит.

— Может, и так.

Он сказал это спокойно. Но в глазах у него было что-то, от чего мне сразу стало жарко и страшно одновременно.

А потом сверху, со стороны чердака, вдруг донесся громкий, возмущенный визг Фисташа:

— Я требую протокол! Кто-то пытается украсть мои орехи!

Если в вашем доме среди ночи визжит магическая птица, это уже никого не удивляет.

Пугает - да.

Раздражает - безусловно.

Но не удивляет.

— Не дом, а проходной двор чудес, - пробормотала я и первая двинулась к лестнице.

— Стойте, - сразу сказал маркиз.

— Нет.

— Вы даже не спросили, почему.

— Потому что на чердаке либо вор, либо фамильяр, либо ореховый переворот. И в любом случае я иду.

— А я с вами.

— Это уж конечно.

— Даже не сомневайтесь.

— С удовольствием бы, да поздно.

Лисфей тяжело вздохнул.

— Вы оба утомляете уже не только меня, но и архитектуру.

Но пошел с нами. Разумеется.

На чердак мы поднимались почти бегом. Впереди я, за мной маркиз с фонарем, следом кот, Соломея и почему-то ворон, заявивший, что "не доверяет происшествиям без официального присутствия".

— Ты вообще почему еще здесь? - на ходу спросила я.

— Потому что ночь, хозяйка. Я не летаю по темноте без срочной надбавки.

— У тебя удивительно отвратительный характер.

— Я знаю себе цену.

Чердак встретил нас шорохом, пылью и оглушительным негодованием.

Фисташ носился под балками, как зеленая молния.

— Разбой! Грабеж! Варварство! У меня личные запасы!

— Где? - спросил маркиз, озираясь.

— Там! - птица метнулась к дальнему углу, где стояли сундуки, старые корзины и связки сухих трав.

Из-под перевернутой корзины доносилось отчетливое:

хрум-хрум-хрум.

— Очень многообещающе, - пробормотала я.

Соломея осторожно ткнула корзину сковородкой.

Хрумканье прекратилось.

Потом из-под края показалась крошечная лапка.

Потом нос.

Потом круглая мордочка с полосками на лбу.

Это было существо размером с крупного кролика. Пушистое, толстенькое, с хвостом, как у белки, и ушами, похожими на листья орешника. Во рту у него действительно торчал орех.

Существо обиженно посмотрело на нас и очень ясно сказало:

— Я думало, ничье.

Фисташ заорал так, что балки дрогнули.

— Мое! Мое! Это были стратегические орехи!

— Смешной, - меланхолично заметило существо и доело орех.

Я села прямо на пол.

Не от слабости. От усталого смеха.

— Кто ты?

— Хрунь, - ответило оно. - Орешный сторож.

— Еще один сторож? - простонала я.

— Я не такой, как Клаус, - важно заявило существо, выпятив пузико. - Я по припасам.

— А где ты был раньше? - нахмурился маркиз.

— Спал в мешке. Потом проснулся. Потом орехи.

— Потрясающая глубина личности, - сообщил ворон.

Хрунь прищурился.

— А ты блестящий и противный.

— Спасибо.

Фисташ опустился мне на плечо и трагическим шепотом сообщил:

— Он сожрал пять лучших фундуков. Может, шесть. Я считать разучился от горя.