Книга Мой ручной Дракон Бездны, страница 29 – Элайра Вэлморн

Он недовольно скрипнул зубами.

— Твои правила глупы, Цзиньси. Они заставляют тебя голодать.

— Я не голодаю, я просто... экономлю. Садись. Рис готов.

Я наложила густую кашу в две пиалы с отбитыми краями. Одну поставила на покосившийся столик, вторую взяла себе. Достав пару бамбуковых палочек, я протянула их Лохао.

Он посмотрел на две тонкие деревяшки в моей руке с глубочайшим подозрением, словно это было замаскированное оружие.

— Что это? — спросил он, не спеша их брать.

— Палочки для еды. Люди не едят руками прямо из миски. Мы используем их, чтобы брать пищу, — я продемонстрировала, как держу свои палочки, захватив комочек риса. — Держи. Это просто.

Лохао медленно протянул руку и взял палочки. Его пальцы, привыкшие разрывать прочнейшую чешую и ломать кости, выглядели абсурдно огромными рядом с хрупким бамбуком. Он сжал их в кулаке, как рукоять меча, и с угрожающим видом посмотрел на пиалу с рисом.

— Не так, — я не сдержала легкой улыбки, видя его растерянность. В этот момент древний монстр казался просто неуклюжим ребенком. — Смотри. Одну палочку кладешь сюда, на основание большого пальца, и прижимаешь безымянным. Вот так. Она должна быть неподвижной. А вторую держишь тремя пальцами, как кисть для каллиграфии.

Я отложила свою пиалу, подошла к нему и, преодолевая внутренний трепет, коснулась его руки. Его кожа была горячей, словно под ней текла магма. Я осторожно переставила его длинные пальцы, располагая бамбуковые палочки правильно. Лохао не сводил с меня золотых глаз. Мужчина даже не смотрел на свои руки, он наблюдал за тем, как я сосредоточенно кусаю губу, касаясь его ладони.

— Вот, — я отступила, чувствуя, как горят щеки от его пристального взгляда. — Попробуй захватить рис. Только... не сжимай слишком сильно.

Владыка Бездны перевел взгляд на пиалу. Он прицелился в скопление рисовых зерен и сжал пальцы, пытаясь свести концы палочек вместе.

Хрусь.

Бамбук не просто сломался, он разлетелся в щепки, не выдержав чудовищной, инстинктивной силы, которую Лохао вложил в движение. Острые обломки разлетелись в стороны, несколько щепок упали прямо в кашу.

Лохао моргнул, глядя на жалкие огрызки дерева в своей руке, его лицо начало медленно темнеть от гнева.

— Они бракованные, — процедил он, бросая обломки на стол.

— Ты приложил слишком много ци, — вздохнула я. — Тебе нужно контролировать силу. Человеческие вещи хрупкие.

— Люди хрупкие. Вещи хрупкие. Все в этом мире рассыпается от одного моего вздоха! — прорычал он, опираясь ладонями о стол, отчего доски угрожающе заскрипели. — Зачем мне эти колючки, если я могу сделать так?

Прежде чем я успела его остановить, он погрузил три пальца прямо в горячую, липкую кашу, зачерпнул солидный кусок и отправил в рот.

— Лохао! — ахнула я, в ужасе глядя на это варварство. — Так нельзя! Это... это некультурно!

Он проглотил рис, даже не жуя. Его лицо исказилось от отвращения к пресному вкусу, но он не выплюнул еду. Вместо этого он поднял руку, демонстрируя мне пальцы, перемазанные липким рисовым отваром.

— Некультурно? — эхом отозвался он. Золотые зрачки сузились, в них мелькнула хищная, дразнящая искра.

Лохао медленно поднес испачканные пальцы ко рту. Не сводя с меня глаз, он обхватил губами большой палец и слизнул с него остатки риса. Его язык, длинный и чуть шершавый, скользнул по коже с такой откровенной, первобытной грацией, что у меня перехватило дыхание. В этом жесте не было ни капли человеческого стеснения. Это была чистая, необузданная чувственность хищника, вылизывающего лапы после удачной охоты.