Книга Мой ручной Дракон Бездны, страница 77 – Элайра Вэлморн

В груди разлилось странное, глубокое, совершенно не свойственное демонам тепло.

Я понял, что мне понравилось убивать таким образом. Раньше я упивался разрушением, грохотом рушащихся гор и воплями поверженных врагов. Но эта тихая, аккуратная работа во тьме... в ней была своя, особая эстетика. Эстетика хищника, который защищает свое гнездо так, чтобы его пара даже не проснулась.

— Спи, моя птичка, — я потянулся мыслью к ее разуму, мягко касаясь ее сновидений. — Твой мир останется нетронутым.

Я вновь сосредоточился на глубинах скалы. Мои черные нити, вплетенные в Духовный Источник Ордена, продолжали свою работу. Светлая янская энергия медленно, но верно отравлялась Изначальным Хаосом. Я чувствовал, как напрягаются Высшие Старейшины на поверхности, тщетно пытаясь понять, почему их великий Массив Блокировки Небес начинает слабо мерцать. Они искали врага снаружи, в лесах и ущельях, не подозревая, что смерть уже пустила корни в самом сердце их силы.

Осталось два дня.

Два дня, в течение которых я буду безжалостно, в абсолютной тишине топить в этой реке каждого, кто осмелится подойти к нашей пещере. А когда купол рухнет, мы выйдем отсюда, оставив после себя лишь горстку сведенных с ума старейшин, пытающихся понять, куда исчез их Духовный Источник.

И я сделаю это не ради Бездны. Я сделаю это ради нее.

Три дня в пещере за водопадом слились для меня в единую, бесконечную ночь.

Время здесь измерялось не движением солнца, а ровным, глубоким дыханием Шэнь Лохао и гулом падающей ледяной воды. Я сидела на каменном уступе, укутанная в его плащ из Изначальной Тьмы, и медитировала, направляя ту крупицу темной ци, что он вложил в меня, по своим разрушенным меридианам. Это было странное, пугающее чувство — осознавать, что я, ученица праведного Ордена, теперь питаюсь энергией Хаоса. Но каждый раз, когда сомнения пытались поднять голову, я смотрела на неподвижную фигуру Лохао, и страх отступал.

Он сидел скрестив ноги, погруженный в глубочайший транс. Его лицо было бесстрастным, похожим на лик спящего божества, высеченного из белого камня. Лишь изредка черные узоры на его шее вспыхивали пульсирующим светом, выдавая ту колоссальную работу, которую он вел глубоко в недрах земли.

На исходе третьего дня водопад внезапно изменил свой голос.

Сплошной рев воды превратился в прерывистый, жалкий клекот. Подземное озеро у наших ног пошло рябью, а затем начало стремительно мелеть, обнажая склизкие, покрытые древним мхом камни дна. Воздух в пещере, до этого плотный от иньской энергии, вдруг стал сухим и мертвым.

Земля под нами глухо, протяжно застонала. Этот звук шел из самых корней горы, словно хребет исполинского зверя надломился под тяжестью невидимого груза.

Лохао медленно открыл глаза. В полумраке они вспыхнули чистым, торжествующим золотом.

— Свершилось, — его голос, низкий и вибрирующий, разрушил тишину пещеры. — Их источник мертв.

Он поднялся на ноги единым, плавным движением, не выдав ни капли усталости после трехдневной непрерывной работы. Лохао подошел ко мне и протянул руку. Его длинные пальцы, горячие и сильные, уверенно обхватили мою ладонь.

— Идем, Цзиньси, пора посмотреть, как рушатся их небеса.

Мы вышли из-за утихающего водопада в Ущелье Скорби. То, что я увидела, заставило меня затаить дыхание.