Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 79 – Милла Мир

Разбитый, уничтоженный, ошеломленный Александр медленно поднялся на ноги.

Я не предатель!

Как мне доказать Ольге, что я ей не изменял???

Только, кто поверит пьянице с провалами в памяти против стройной, подлой истории «очевидца»?..

На то и был расчет подставы Артема и Олега.

Александр собрал вещи в первую попавшуюся спортивную сумку, парень действовал на автомате. Каждое его движение отдавалось болью в висках и страшной, рвущей душу пустотой внутри. Малыш вышел из спальни, прошёл мимо кухни, где сидела недвижимая Ольга, остановился в дверях, открыл рот, чтобы сказать… Что? Он и сам не знал.

Девушка даже не повернула голову:

— Уходи.

Мажор ушёл с поникшими плечами, как побитая собака с сумкой в руке в которой лежали вещи человека, который только что потерял дом, любовь и веру в себя.

Ольга медленно подошла к портретам с Парижа, она не стала их рвать или бить рамки об пол, как в слезливой мелодраме пошлого фильма, девушка спрятала радужные воспоминания подальше от глаз. Истерика пришла волнами, как морской шторм. Сначала было тихо, потом внутри что-то треснуло, нахлынули рыдания, вырывающиеся из горла вопли, удары кулаками по холодному паркету, который еще хранил тепло от чужих ног. Ольга кричала в пустоту, в стены, кричала на Артема, на Александра, на саму себя, на свою дурацкую веру в ' любовь навсегда'. Мир сузился до спазмов в горле и бешеного стука в висках. Потом накатила резкая, всепоглощающая тошнота, пол поплыл перед глазами. Глубокие, судорожные вдохи не помогали, в легкие Ольги как будто не поступал воздух, сердце колотилось где-то в горле обещая вырваться наружу. Темнота по краям зрения стала съедать разноцветные огоньки гирлянды. Последним вменяемым ощущением девушки был холод паркета под щекой и далекий, как из другого мира, звук стука о пол, когда тело перестало ее слушаться….

* * *

Звуки вернулись к девушке раньше образов, Ольга услышала глухой мужской голос:

— Давление низкое, пульс частый, слабый, — шуршание ткани, скрип колес, резкий запах антисептика вместо домашнего запаха елки.

Ольга открыла глаза, увидела матовый белый потолок и капельницу, к ее руке было прикреплено что-то холодное и давящее.

— Очнулась, — медсестра поправила одеяло на кровати пациентки, — милая, не беспокойтесь, вы в больнице. Вам стало плохо, соседи вызвали скорую.

Больная не сразу поняла, что с ней произошло, потом, как удар молотком нахлынули воспоминания. Острая, ясная боль снова пронзила грудь, монитор рядом запищал чаще.

— Тихо, тихо, — медсестра положила прохладную ладонь на лоб поступившей, — вам сейчас нельзя волноваться. Вам нужно себя беречь.

Беречь себя.

От чего?

Мне нечего больше беречь, моя жизнь разбита на мелкие осколки, я никогда никому не поверю…

— Ольга Сергеевна, как вы себя чувствуете? — немолодой врач посмотрел в историю болезни.

— Херово… — больная была не в силах врать, ответила, как есть, без прикрас.

— Понимаю… — неприличный ответ, казалось, не удивил специалиста, — ваше состояние было вызвано острым нервно-эмоциональным шоком. Организм не выдержал перегрузки. Но есть еще один фактор, — док сделал небольшую паузу, — результаты анализов и осмотр показали, что вы беременны. Срок совсем небольшой, пять-шесть недель. Именно в таком состоянии беременность очень уязвима, подобные потрясения… — мужчина продолжил говорить что-то про покой, витамины, про постоянное наблюдение. Слова перестали иметь смысл, фразы долетали до Ольги обрывками разбиваясь о глухую стену непонимания.