Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 9 – Милла Мир

Блин, да кто ж знал-то, что под маской принца скрывается кусок дерьма в глазури?

Я опять встретила кусок не шоколада.

Точней снова.

Эх, я знаю о том, что после драки кулаками не машут!..

Но, мечтать не вредно, вредно не мечтать.

Ладно, хрен с ним, попереживаю денек, может два.

Ладно, так уж и быть, неделю, не больше, ради приличия.

А потом — бац!

Я вырежу с корнем спринтера на короткие дистанции из своего сердца, как будто его и вовсе не существовало.

Я куплю себе змею или черепаху,

Но тебя я не люблю,

Артем, иди на хуй, иди нахуй,

Иди нахуй, навсегда!

Чет я не выпила еще, а уже запела.

На ум приходит еще один матерный мотив в моменте состояния души…

Я тут подумала и придумала.

А не махнуть ли мне обратно в Европу?

Мои родители празднуют новый год на Мальдивах, в Москве меня ничего не держит.

Я — программист, женщина-айтишник, моя финансовая независимость покруче иного мужского ЧСВ будет.

Квартира моя крепость, я выперла, выкинула изменника вон, другими словами я вынесла мусор.

В моем гараже ждет своего час крутая тачка ' Audi R8'. Родительский дом на Рублевке явно намекает о том, что я не та, кого можно поставить в зависимое положение.

Я со всех сторон упакованная девушка — это я скорей могу взять на содержание мужика, а не он меня.

Благо — это суровая правда жизни.

Я открыла интернет, до Рождества билетов нет.

Ну и хуй с ним.

Сегодня праздничный день первое января, сейчас я немного посплю, приведу себя в порядок, одену на себя что-нибудь убийственное от «Dior» и поеду тусить.

Хорош ныть!

Жизнь — это пиздец, но она прекрасна.

Все мужики — кони, а я — жокей!

Фасад клуба «AURORA» — образец сдержанной роскоши матовое черное гранитное полотно, название было выведено тонкими неоновыми линиями холодного серебристо-белого цвета. Никаких кричащих вывесок, только два непроницаемых гиганта с наушниками-раковинами, чей бесстрастный взгляд сканировал подходящих, вынося безошибочный вердикт. Это был не просто вход, это — бархатный кордон, отделяющий мир обычных людей от мира избранных.

Дресс-код был нерушимой догмой, не прописанной официально, но понятной каждому на уровне инстинктов. Сюда не пускали «просто богатых». Пускали только тех, кто умел носить богатство с небрежной легкостью гения. Здесь ценился не логотип, а крой, не цена, а аура. Легендарный российский кутюрье, чье имя было синонимом авангардного шика, как-то сказал: «В „AURORA“ приходят не в одежде, а в искусстве». И это была правда.

Москва встретила крещенские морозы, превратила ночной город в хрустальную шкатулку. Воздух был сухим и острым, как лезвие, каждый выдох превращался в пушистое облачко, тут же растворяющееся в темноте. Снег, выпавший днем, лежал нетронутым белым саваном, приглушая городской гул, сверкал под светом фонарей миллионами алмазных искр.

На фоне стерильной зимней красоты резко остановился длинный, черный лимузин «Maybach», глянцевый кузов отражал переливы неоновых вывесок, как черное зеркало. Дверь открылась беззвучно, на асфальт, посыпанный противогололедной солью, словно на красную ковровую дорожку, ступила узкая лодочка из матовой кожи от прославленного московского дизайнера, чьи каблуки были настоящим архитектурным произведением. В ушах сверкали скромные, но безупречно ограненные бриллиантовые гвоздики, на запястье тонким ободком лежали часы швейцарского бренда из лимитированной коллекции, которые узнавали лишь те, кто действительно разбирался в предмете.