Книга Иллюзия бесконечности, страница 62 – Марина Медведева

Иногда она вставала, пыталась что-то жевать, включала и выключала чайник, принимала душ. Но сил не было, каждое движение тормозилось слабостью, бесполезностью, бессмыслицей всего Катиного существования. Зачем продлевать то, что не имеет значения? В часы уныния Катя раздумывала о смерти, настоящей, реальной, но сил не было даже на это. Казалось, она просто лежит так, глядя на стену, а жизнь утекает из ее исхудавшего тела, как вода из разбитой чашки!

Однажды Кате приснился сон, где они с Ярославом были вместе, женаты, обитали в этой квартире, счастливые до невозможности и беззаботные, словно все плохое в их жизни уже случилось и теперь их ожидает лишь светлое, безоблачное семейное счастье. Ярослав обнимал ее. Его синие, как васильки, глаза улыбались, а губы целовали Катю, и ей от тех поцелуев было так хорошо, как никогда не было раньше, ни во сне, ни в жизни. И так хотелось задержать, продлить мимолетность этого счастья, хоть ненадолго, если не навсегда.

Катя очнулась от резкого хлопанья двери, стремительных шагов, гневного вскрика. Открыла глаза, усмехнулась высохшими губами. Над ней нависло сердитое лицо Ильи. Тонкие стекла очков пытались скрыть гневное выражение глаз — безуспешно. С губ срывались бранные слова:

— Дура, ты совсем рехнулась! Сдохнуть хочешь? Я вызываю скорую.

— Не надо скорую! — прошипела Катя трескучим, будто высушенным голосом. — Я сейчас встану. Только помоги мне. Голова кружится.

Илья схватил ее за плечи, чуть резковато, словно мешок с опилками, потянул, усадил. Голову повело, Катя чуть не рухнула на постель, к горлу хлынула тошнота.

Илья подставил ей за спину подушку и куда-то умчался. Тяжелые шаги скрипнули старыми половицами, что-то загремело, потекла вода. Шаги вернулись, Илья плюхнулся рядом с Катей — диван протяжно скрипнул — и приставил к ее рту чашку с водой.

— Пей! — приказал он. Катя прикоснулась губами к чашке, глотнула воды, закашляла, подняла ослабевшие руки, обхватила чашку и начала пить. Вода глоток за глотком словно вливала силы, пробуждала к жизни. Катя пила, и в голове прояснялось. Она вспомнила, что было, и почему она здесь, на диване, а не там, за пределами тесного мирка ее семейной квартиры, и ее охватило такое отчаяние, что захотелось выть.

— Зачем ты меня разбудил? И как ты вообще попал в мою квартиру? — она с ненавистью глянула на Илью. Тот забрал у нее чашку, поставил на стол и кивнул в сторону двери.

— Тебе помочь дойти до ванной или до туалета? — буднично спросил он.

— Какой, на фиг, туалет? — крикнула Катя. Голос прорезался, всю былую неловкость словно стерло из памяти. — Как ты вошел ко мне? Дверь была закрыта.

Илья вдруг расхохотался и указал на нее пальцем:

— Посмотри на себя — растрепанная, грязная, дурно пахнешь, а кричишь, как голодная ворона. Ключи я взял у твоей соседки. Сначала на работу к тебе позвонил, там мне сказали, что у тебя грипп. Я помню, ты говорила, что живешь одна, вот и решил навестить тебя, больную. Вдруг, нужна помощь? А ты не больна, а просто решила откосить от работы и валяешься тут голодная, да еще бросаешься дикой кошкой на меня, своего спасителя.

Катя поморщилась и почему-то понюхала рукав домашней рубашки. Фу! Она кое-как поднялась, нашарила босыми ногами тапки и поплелась в ванную. Странно, но отчего-то сегодня ей совсем не было стыдно. Будто что-то вошло в ее жизнь и стерло остатки стыда и неловкости, оставив ощущение пустоты и несчастья. И злости на всех и на этого Илью с его «Бесконечностью».