Книга Иллюзия бесконечности, страница 73 – Марина Медведева

— Было их пятеро, один убит, осталось четверо. Четвертый сказал, что прикроет и сгинул без следа. Третья исчезла и снова вернулась. Кто будет следующий? — бормотала Ника на мотив считалочки из «Десяти негритят».

Словно в ответ, правая стена вдруг потемнела, ровная поверхность испещрилась паутиной трещин, их тонкие, ломаные линии извивались, словно живые, соединялись, скручивались в замысловатые фигуры, заполняя собой все пространство стены. Послышался звон, как от натянутой струны. Торвальд схватил Сибиллу за плечо и бросил на пол с криком: «Ложись!». Ника замерла, не в силах сдвинуться. Стена вдруг застонала, будто человеческим голосом, звук все усиливался, громче, сильнее, раздался хлопок — и паутина трещин взорвалась мелким крошевом, резкая ударная волна выбросила осколки вперед, туда, где стояла Ника. Время словно замерло. Ника смотрела на безудержный, но медленный полет белых осколков, и остро чувствовала нереальность происходящего. Будто все было не с ней, не сейчас. Она — лишь наблюдатель. Смотрит со стороны. Все замечает и знает, что было раньше и случится потом.

И вдруг все закончилось. Нику схватили и бросили на пол. Она больно ударила плечо и очнулась.

— Ты охренел так бросать меня? — рявкнула она на Торвальда. И голос ее, подобно соло первой скрипки в оркестре, перекрыл треск стены, шум падающих осколков, визгливый крик Сибиллы, которая лежала тут же, на полу, и что-то орала, показывая пальцем туда, где еще недавно была белая стена бесконечного туннеля.

Ника поморщилась от боли и с трудом повернула голову, следуя за пальцем Сибиллы. Стены больше не было, и там, за ней, стоял Ярослав. Его фигура в белом комбинезоне, окруженная густой темнотой, сияла, будто отражая звездный свет. Он улыбался и протягивал ей руку.

— Идем! Я пришел за тобой! — его губы не шевелились, но каждое слово отчетливо прозвучало в голове Ники. Она поднялась, оглянулась на Торвальда, и сделала шаг вперед.

— Постой! Там же ничего нет. Это искин играет с тобой, — крикнул ей вслед Торвальд.

Ника его не слышала. Синие глаза Ярослава манили, притягивали ее. Фигура в белом казалась ей средоточием всего, что было важным, необходимым. Единственным в этом и в других мирах. Ника шла к Ярославу, а вокруг летели, кружились, опускались на пол белые осколки. Она их будто не замечала. Казалось, что один слой реальности наложился на другой, и теперь они борются, то один выходит на первый план, то второй. И нет больше ни начала, ни конца, а лишь одна бесконечность.

Ярослав подхватил ее в объятия, и весь мир исчез. Осталась только любовь.

* * *

Пять лет назад

Яркий свет проскальзывал сквозь мутное стекло, окутывал нежным блеском стройные тела новой линейки «Катюш», останавливался на хмурых лицах ученых и растворялся в пространстве сборочного цеха. Пятьсот киборгов замерли, ожидая «пробуждения» сознания. Идеально красивые, похожие на древнегреческих богов, с ясным взором и классическими чертами лица, созданные, чтобы лететь сквозь космическое пространство к далекой Альфе Центавре, стать посланниками от лица человечества.

Внешность кибернетических посланников стала поводом для нескончаемых дебатов руководства НИИ «Роскибернетика». Не все хотели видеть киборгов столь «идеальными».

— Люди разные. Триста лет назад идеалом красоты считалась женщина с пышными формами, а тридцать лет назад на подиум брали только худых женщин. Сейчас каноны внешности весьма гибкие, люди ведь от рождения обладают разными внешними данными, их метаболизм отличается. А у вас киборги все, как один, среднего роста и худые, будто их не кормили на протяжении всего полета.