Книга Иллюзия бесконечности, страница 80 – Марина Медведева

— Да что же она за человек такой! — возмутилась Ника. — Мало ей того, что она сделала тебя рабом своей прихоти, так еще не хочет, чтобы ты был счастлив. Что ей нужно, Ярослав?

— Ей нужна любовь. Моя любовь. На которую я уже не способен. Наша любовь умерла пять лет назад на автостраде. Вместе с моим земным телом. Сергей любил ее. А я люблю тебя, Ника.

Они поцеловались долгим, нежным поцелуем, легким, как лепестки лилии. Руки Ярослава обнимали ее, и ей казалось, что они вдвоем, в целом мире, летят среди звезд в счастливую бесконечность.

В отделе Катю не ждали. Пока она снимала мокрую куртку (с неба вдруг посреди зимы обрушился холодный, пронырливый дождь), трясла волосами, пытаясь высушиться, включала пыльный компьютер, коллеги глядели хмуро и настороженно. Словно чего-то опасались. Экран загорелся привычной картинкой с пляжем. Катя шумно выдохнула и подняла глаза:

— Вы чего, как заколдованные сидите? — удивленно спросила она коллег. — Будто я — не живой человек, а привидение или зомби.

— Ты, Снежина, так и выглядишь — слегка подкрашенным зомби, — Гульнара одним глазом поглядывала в золотистую пудреницу и насмешливо улыбалась. — Волк сказал, что у тебя грипп. Хорошо же тебя подкосило. Ты и раньше красотой не блистала, а теперь и вовсе хоть в гроб. Будешь по ночам вставать и пугать кладбищенских бомжей.

— На себя посмотри! — Катя почувствовала, как в груди зреет, поднимается бурная волна гнева. Сколько она натерпелась от этой Гульнары — словами не передать. И никогда не могла ей слово против сказать, чего-то боялась. Но теперь в ней будто что-то изменилось. То, что мешало ей общаться с людьми, заводить новые знакомства, комфортно чувствовать себя в любой обстановке, словно заснуло где-то глубоко-глубоко. А на его место вырвалось чувство свободы, полета в бескрайнем космосе, любви к мужчине и отражение этой любви в себе. Катя больше не чувствовала себя уродиной. Она была Никой — прекрасной и смелой, и любимой.

— Тебе тридцать пять, а с этим мейком выглядишь на десять лет старше. Бедра слишком широкие, а плечи узкие и грудь маленькая. Такая фигура, как у тебя, называется «грушей».

Катя выпалила все это на одном дыхании и не сразу заметила, что Никита Бромкин и Виталик Строгин еле сдерживаются от рвущегося наружу смеха. Ибрагимова окинула парней надменным взглядом оскорбленной королевы, бросила пудреницу на стол и выбежала за дверь. Ее острые каблуки процокали по плиткам коридора и исчезли, видимо, за дверью туалета. В кабинете воцарилась осторожная тишина.

— Ты изменилась, Снежина, — улыбнулся ей красавчик Строгин. Его взгляд оценивающе скользнул по Катиным волосам и шее и спустился на грудь, которая вздымалась от волнения. Катя чувствовала, как бьется сердце, взбудораженное прошедшей схваткой. — Раньше была тихой и робкой, как мышка, а теперь — настоящая тигрица. За Гульнарку не переживай — ей давно пора было хвост подрезать. Достала уже всех своим высокомерием.

— Да ты же сам к ней на прошлом корпоративе подкатывал, — вмешался Бромкин. Перед ним на столе красовалась огромная кружка с растворимым кофе и упаковка печенья. Бромкин не мог без еды и постоянно что-то жевал. — Гульнарка отшила его, этого Казанову. Да еще девчонкам из прокуратуры потом рассказала, как он перед ней хвост распушил. Слухи поползли, что наш Виталик уже среди местных баб не котируется. Вот он и разозлился.