Книга Вернись и начни сначала, страница 110 – Марина Медведева

Навстречу двигались люди, довольные жители благополучного района Хоупфул-Сити. Я старалась не смотреть им в глаза. Горло болело после неистового бега, но дышать стало легче и мысли упорядочились. Я вышла на площадь Победы, глянула на таймер – остался один час. Я слишком долго просидела возле трупа Буллсмита и теперь не успею доехать до Димки. А так хотелось на прощание обнять сына! Я упрямо стиснула зубы и бросилась к такси.

Казалось, электромобиль еле движется, ползет, как самая медленная из черепах, лениво пробирается сквозь поток машин. Я глядела в окно и кусала губы. Умоляю, быстрее! Паршивые минуты на таймере неуклонно таяли. Пятьдесят минут, сорок, тридцать, двадцать. Когда осталось пять минут, и машина остановилась у нашего дома, я выскочила, побежала, вытянула руки, стараясь приблизить желанный момент – и не успела. Моя голова взорвалась от немыслимой боли, и я провалилась в черную бездну.

Глаза резало острым ножом, голова трещала, во рту ощущался стальной привкус. Отвратительно пахло рвотой и чем-то еще, незнакомым и мерзким.

— Очнулась, наконец! – звонкий голос долбанул молотком мою больную голову. – Я уже хотел вызывать неотложку. Но не знал, как объяснить им, кто ты такая и что произошло.

— Убери свет! – прошипела я, не в силах разлепить веки при слепящих лампах.

— Освещение пятьдесят процентов, — скомандовал голос, свет смягчился, и мне стало легче.

Чуть приоткрыла глаза и облегченно вздохнула. Я была в той же лаборатории, что прежде. И тот же Сэм, но потолстевший, с лысиной, стоял надо мной и улыбался неизвестно чему.

— С ума сойти! Я стану нобелевским лауреатом. Это величайшее научное открытие всех времен.

Он бормотал какую-то чепуху и не замечал, как мне паршиво.

— Пить! – шептала я, не в силах повысить голос. Не глотну воды – умру!

Я пошевелила руками, оперлась о гладкий холодный пол и кое-как села. Слишком резко. Голову повело, комната закружилась, и я чуть не рухнула обратно.

Сэм прекратил разглагольствовать и взглянул на меня.

— Да у вас обезвоживание! – сообразил, наконец, это ученый олух и бросился за водой.

Вскоре я жадно глотала ледяную воду, никак не могла напиться. Будто меня месяц таскали по жаркой пустыне без капли влаги. Еле оторвала от губ бутылку. Головная боль слегка притихла, и я смогла оглядеть место «прибытия». За прошедшие семь лет здесь почти ничего не изменилось. Если не считать, что Сэм, как и его копия из «моего» мира, захламил все вокруг. Шкафов и стеллажей вокруг машины стало еще больше, а свободного пространства почти не осталось. Удивительно, как ему удалось положить меня на пол.

— Вы не представляете, как тяжело мне дались эти семь лет, — упрекнул меня Сэм. Будто он вместе со мной болтался по червоточинам, расщеплялся и собирался заново. – Я сутками не выходил из лаборатории, боялся, как бы машина не дала сбой. Купил несколько запасных генераторов тока и подключил многоуровневую системы защиты от перепадов энергии…

Он продолжал рассказывать о своих трудностях, вызванных моим приказом следить за Машиной. Оказывается, за это время его бросила жена и даже успела выйти замуж за его коллегу. Сэм продал дом и поселился в свободном кабинете по соседству с лабораторией. Почти никого не пускал сюда — говорил, что проводит важный научный эксперимент. Хотя руководство института считало его проект машины времени глупой тратой ресурсов. Сэм не сказал коллегам, что Машина уже работает и успешно перемещает людей. Точнее одного человека.