Книга Вернись и начни сначала, страница 119 – Марина Медведева

Сэм наморщил лоб, задумался и немного погодя ответил:

— Находясь в прошлом, ты была временной копией, симулякром, созданным Машиной. Когда истекло отведенное время, Машина вернула тебя в реальную жизнь. Поскольку вы обе не можете существовать в одном пространственно-временном континууме, твой двойник исчез. Ты просто заменила ее.

— Но почему Машина оставила меня, а не ее? – не понимала я. – Как она сделала выбор?

— Ты была связана с Машиной, и ее программа посчитала тебя первичной моделью.

— Значит, мой двойник не вернется? Я могу жить ее жизнью — растить Димку, обедать с ее родителями, пользоваться ее домом и вещами? – я все еще не могла поверить в это.

— Считай это подарком судьбы или, скорее, Машины, — улыбнулся Сэм.

Моя новая жизнь летела вперед, словно на легких крыльях. При этом я ощущала каждое мгновение, каждую частицу времени, подаренного Машиной. Времени, которое я проводила с сыном. Всякий раз, когда обнимала Димку, смотрела в добрые, лучистые глаза моего сыночка, не могла поверить, что так будет всегда. Страх потери еще жил во мне, затаился глубоко в сердце, будто хищник готовый к прыжку, и я понимала, как ценно то, что у меня есть.

Я так и не рассказала сыну о Машине и о своей жизни на Конечной. О том, что я – не его настоящая мать. Каждый день я откладывала этот разговор, но все же не решилась. Страх, который всю жизнь был при мне, никуда не исчез. Я смогла убить человека, но так и не сумела преодолеть свою трусость и признаться в самом главном. Боялась, что Димка отвергнет меня, когда узнает, что я – невольная причина «пропажи» его матери. Не хотела потерять его снова, как своего Димку в той, прошлой жизни.

Мать с отцом часто посещали наш дом и сперва я держалась настороженно, с опаской, словно ждала подвоха. Искала в глазах и словах мамы осуждение и критику. И не находила. Не знаю, что случилось в этой реальности, но она впервые относилась ко мне, как к дочери.

День за днем я отвозила Димку в школу, ехала в клинику, улыбалась Жасмин, слушала пациентов, а потом возвращалась домой, к сыну. Каждый день был похож на предыдущий, но меня это не тревожило. Так и должно быть. И это хорошо, правильно.

Об Иване старалась не вспоминать. Поначалу, стоило мне представить с ним Сару, как мозг яростно бороздила колючая ревность. Но шли дни, месяцы, и тревожные воспоминания уходили на задний план. Словно то, что было между нами, случилось не со мной, а с другой, прежней Аней.

Прошел год, близилось пятое ноября, и мне неожиданно представился случай вновь побывать на нашей станции. Утром того дня я получила сообщение от Кристи. Она собирала всех нас на Конечной.

Я слышала, что в этом мире район, который мы прозвали Трущобами, заново отстроили, но, когда переехала через мост и увидела стройные ряды высоток из стекла и бетона, ровные дороги, обрамленные газонами, красочные витрины магазинов, то вдруг поняла, что попала в другую реальность. Старое, неприглядное, искалеченное лицо Трущоб превратилось в молодое и радостное. Вместо изгоев по улицам шли, бежали, ехали хорошо одетые люди. Дороги пестрели новенькими машинами. В тот ноябрьский день Трущобы встречали меня ярким солнцем и чистым, прозрачным воздухом.

Станции метро давно восстановили, и Конечная приветливо сияла свежей краской и блестящими стеклами новых окон. Я с трепетом приближалась к сверкающим зеркальным дверям, будто к порталу в прошлое. В тот день я впервые проникла на станцию «по земле», а не через подвал.