Книга Вернись и начни сначала, страница 32 – Марина Медведева

Сэм с чашкой в руке направился к лестнице и сел на ступени рядом с Иваном. Посмотрел на «помятого» друга, тяжело вздохнул:

— Нам всем нужен отдых. Ресурс человеческого организма не безграничен. Будем и дальше работать без выходных – долго не выдержим.

— Отдыхать будем потом, — усмехнулся Иван. – Когда все получится, устрою себе отпуск и поеду к родителям в Мексику.

— Мы с Джулией и Элизабет раньше каждый год отдыхали в Канкуне. Белоснежные пляжи с горячим песком, бирюзовая вода, прозрачная, нежная, будто теплое молоко. Настоящий рай.

— Сейчас этот рай уже не тот, что прежде. Война здорово навредила экологии планеты. Пляжи полны грязи и мусора, выброшенного океаном, курорты разрушены бомбежкой, а на развалинах живут бродяги. Как прежде уже никогда не будет. И наш прыжок в прошлое это не изменит.

— Мы не сможем изменить все, — вздохнул Сэм. – Но, если сумеем спасти миллионы наших сограждан от нейрохакеров – значит, работали не напрасно.

Иван пил кофе и пристально глядел на друга. Сэм Воткин, хитрый, изворотливый, когда дело касалось добычи ресурсов для работы на Конечной, был бесконечно внимательным и заботливым с друзьями. Доброта, как маленький уголек, тлела в глубине его души и разгоралась ярким пламенем, когда друзьям требовалась его помощь. Гибель дочери, потеря жены, бегство в Трущобы не ожесточили его. Не превратили в бездушную машину, живущую одной целью. Сэм, как мог, заботился о них, будто они стали ему родными.

— Сэм, ты не думал, что, если вернуться чуть дальше в прошлое, ты можешь спасти Элизабет? Твоя дочь не погибнет и Джулии не придется стирать память.

Лицо Сэма застыло невыносимой мукой. Пальцы крепко вцепились в горячую чашку. Он ответил тихо, не глядя на Ивана:

— Я не смогу спасти дочь. Мы все были дома, когда в него попал снаряд. Если я попытаюсь приблизиться к своей «копии», образуется микрочервоточина и уничтожит весь пригород. Нет, Иван, я отчаянно желаю видеть свою дочь живой. Но понимаю, что нельзя получить все. Мне еле удалось настроить Машину на возврат в 2145-й год. На то, чтобы увеличить интервал переноса на более раннюю дату, уйдут годы. Между тем каждый день в Трущобах – это опасность и риск. Мы работаем, пока никто не знает о нашей Машине. Секретность – основной наш козырь. Я не могу рисковать вашими жизнями и нашим проектом даже ради любви к дочери.

— Ты боишься, что ничего не выйдет, — горько усмехнулся Иван. – Ты — единственный из нас можешь изменить цель. Мы все равно останемся с тобой, Сэм. Поймем и поддержим тебя.

— С того дня, как я приступил к созданию Машины, я взял на себя ответственность. За всех людей в Хоупфул-Сити. Ведь если у нас получится – все изменится. Я не могу предугадать, куда повернет история, если не будет Буллсмита и его Новаторов. Смогут люди жить с тяжелыми, мучительными воспоминаниями о прошлом? Но я твердо уверен, что стирание памяти – не выход. Человечество должно помнить ошибки прошлого, чтобы извлечь урок на будущее. Не допустить, чтобы мир вновь погрузился в долгую кровопролитную войну, войну, которая уничтожила большую часть населения нашей планеты. Если мы не будем помнить, все повторится.

— Пройдут десятки лет, и люди забудут о войне. Уже не останется живых свидетелей тех ужасов. История показывает, что ни из одной войны человечество не извлекло урок. Войны с каждым разом становились более жестокими, а оружие уничтожения – изощреннее и мощнее.