Книга Вернись и начни сначала, страница 76 – Марина Медведева

— Иван, если такое случится, ты должен разыскать мою лабораторию на улице Возмездия, — вмешался Сэм. — Скорее всего я тоже ничего помнить не буду. Ты поможешь мне вернуть воспоминания, а потом мы найдем остальных и все расскажем. Надеюсь, мне ты поверишь, Кристи? — Сэм лукаво взглянул на девушку.

— Поверю, если скажешь пароль. Что-то такое, что могу знать только я.

— Решено! – улыбнулся Сэм. – Мы все придумаем пароли и назовем их Ивану. Когда Иван вернется, он найдет каждого из нас и напомнит о нашей жизни на Конечной. Аня, ты согласна?

Я не возражала. За последние месяцы обитатели Конечной стали мне близкими людьми. Как бы ни сложилась моя жизнь, я хотела сохранить нашу дружбу.

К вечеру я засобиралась уходить.

— Хочу повидать Жасмин. Извиниться за тот вечер. Да и в библиотеку нужно заглянуть, чтобы поискать в старых газетах сведения о Буллсмите.

— Хочешь, я тебя провожу? — спросил Иван.

— Люк утром ушел домой. Его ты не провожал, — едко заметила Кристи. Она зорко следила за нами. Глаз не спускала.

— Мне просто хочется проводить Аню, — пояснил Иван. Кристи такой ответ не убедил. Совсем наоборот.

— Хочешь сказать, она не способна передвигаться без посторонней помощи? – съязвила Кристи. – Что же ты не провожал ее в Хоупфул-Сити, когда ее подстрелили?

Я в недоумении глядела на Кристи. Почему ее так обидело желание Ивана проводить меня? В ее словах мне послышалась обида и, кажется, ревность. Иван считает ее дочкой. Но Кристи – уже не маленькая. Ей семнадцать. Это юная женщина, способная влюбиться в того, кто спасает и оберегает ее. К тому же Иван красивый.

— Кристи, можно тебя на минутку? – попросила я.

Мы отошли за один из неподвижных станков—принтеров.

— Прости, что не рассказала тебе о том, что происходит между мной и Иваном. Не потому, что хотела скрыть. Просто мы еще сами не разобрались в этом. Обещаю поделиться с тобой, когда что-то прояснится.

Я тепло обняла Кристи. Кажется, она больше не сердилась, и, когда мы с Иваном уходили, стояла в дверях и задумчиво глядела нам вслед.

— Как это: когда тебя бросает в червоточину? – спросила я Ивана, пока мы шли подземными коридорами канализационной системы.

— Закладывает уши и трещит голова, будто при резком взлете на истребителе. А после, когда выбрасывает в прошлое, кажется, будто все тело пропустили через мясорубку и собрали заново. Хотя все происходит слишком быстро, и даже не успеваешь проанализировать свои ощущения. Пара мгновений – и я очутился на другой Конечной. В пустой и темной комнате, посреди которой стояла Машина.

— Получается, Машину просто выбросило из ниоткуда?

— Да, словно разорвался невидимый пузырь, — кивнул Иван.

— Какая она, другая Конечная? – спросила я.

— Холодная, без людей, без поездов. С забитыми железом окнами. Мне пришлось оторвать один из щитов, чтобы выбраться наружу. А потом я два часа добирался до Хоупфул-Сити, пока не поймал попутку. Семь лет назад машин в Трущобах было еще меньше. Никто не желал ехать в этот район.

— А тот Хоупфул-Сити, какой он?

Иван улыбнулся. Его лицо, освещенное налобным фонариком, казалось отлитым из воска.

— Лучше, чем наш. Там еще нет патрульных, только полиция. Зато на улицах и площадях все пестрит рекламой партии Новаторов. Было интересно увидеть город той поры. Ведь семь лет назад я был далеко отсюда – посреди Тихого океана. Уволился в запас и вернулся гораздо позже, когда в городе уже вовсю орудовали нейрохакеры.