Книга Хозяин Последней Бури, страница 25 – Александра Питкевич

— Он сам попросил его забрать, — это не был вопрос. Все сходилось. Кроме одного маленького обстоятельства: — И это возможно? Мой брат — человек.

— И все же, он наделен некоторым даром, который позволял ему общаться с моими подопечными и раньше. Потому они услышали. Сильфидам, знаешь, бывает иногда грустно. Ну как тут отказать, когда кто-то просит?

Старуха улыбнулась со снисхождением, словно это была простая шалость, а не чья-то жизнь.

— Где его тело? — меня стало мелко потряхивать, когда пришло осознание. Он сам это выбрал, по своей воле.

— Тело? Нет, милая. Ты не так поняла. Девочки, позовите его.

Тело не слушалось, сотрясаясь как в лихорадке, когда из скрытой ниши виновато улыбаясь, появился мужчина. Совсем молодой, с яркими голубыми глазами и пепельными кудрями. На шее красный длинный шарф. Только кожа куда бледнее, чем я помнила, да на щеках какие-то рисунки, очень похожие на морозные узоры

Я стояла, прижимая руки ко рту и едва могла дышать. Я смотрела на него, и не доверяла собственным глазам. А он подходил все ближе, такой знакомый, такой родной.

— Иви, я совсем не ожидал, что смогу тебя еще раз увидеть. Я так рад… — брат протянул руки, желая обнять. Но я вдруг, сама не понимая, что происходит, размахнулась и со всей силы влепила ему пощечину.

— Как ты посмел, Иром? Как ты посмел?! Мама выплакала все глаза! Она почти не спала и стала бледной тенью. Отец… его сердце теперь бьется с перерывами! Мы думали, что ты не сумел выбраться. Мы обшарили все склоны, когда буря улеглась! Ты…

Я не могла говорить. Глядя на ошарашенно-виноватое лицо брата, чувствуя, что силы разом меня покинули, я прижалась к твердой, прохладной груди того, кого считала погибшим.

— Прости, Иви, — крепкие объятия, от которых затрещали кости, немного разжались, я почувствовала, как брат гладит меня по спине, по волосам. — Я не мог спуститься с гор. Первое время я был так слаб… И Фрау Холле говорила, что это не безопасно.

— Ты мог отправить хоть какую-то весточку.

— Я думал, так будет проще. В горах частенько кто-то пропадает... — голос сиплый, надтреснутый. — Мам должна была смириться.

— С тем что ее сын умер?! Как ты себе это представляешь? — я подняла заплаканное лицо на Ирома, пытаясь понять, шутит он или действительно так считает. — Одна записка — и мы бы знали, что ты жив. Пусть далеко, пусть как-то иначе… но живой!

— Я, правда не думал о том, что ей так больно.

— Мальчишка! — Я рыдала. От облегчения, от злости, что так долго копилась внутри, а теперь выходила наружу. От глупости ситуации и безрассудства брата. Эмоции били через край.

Глубоко вздохнув, запихивая истерику подальше, я отстранилась от брата, глядя строго, уверенно:

— Ты должен поговорить с родителями. Как себе хочешь.

— Милочка, твой брат больше не совсем человек, — в голосе Фрау Холле была угроза, предупреждение, но я готова была не только спорить, но даже драться с этой старухой. Только за то, чтобы мои родители вернули себе спокойствие. — Он не может выходить за пределы снегов. Иначе умрет. Еще лет пять ему точно понадобится, чтобы это было безопасно.

— Он явится домой и успокоит родителей. Даже если мне придется запихнуть его в корзину со снегом и тащить отсюда на собственном горбу.

Я плохо представляла, как такое осуществить, но не собиралась отступать. Не теперь, когда весь гнев, боль, вся обида, нашли выход.