Онлайн книга «Чародеи. Антрацитовый час»
|
В моменты злости мне хотелось спалить всё вокруг – я поругалась со всеми, с кем была возможность обменяться более чем двумя словами, даже с Альфиной. Депрессия распахивала ледяные объятия, стоило мне остаться одной – я падала прямо на пол, заливая его слезами, прося прощения у Регины, у Бога, у мира, у всех – за то, что не спасла мою единственную подругу. Пытаясь встать, я поскальзывалась на мокром от слёз полу, падала снова, и тогда меня охватывала злость за то, что я здесь, жива-живёхонька, что мир вокруг шумит, скрипит и продолжает свой исступлённый бег. За то, что подонки до сих пор живут и наверняка будут нагло существовать до последнего, до иссохших мозгов и костей, проливая кровь, набивая свои шкафы скелетами, упиваясь ресурсами, протягивая ручищи до других стран и континентов. А Регина даже не пожила – ну что она видела? Серые, дырявые стены нашего интерната? Траву и берёзы на заднем дворе? Овсянку без соли и сахара? Тарелки с отколотыми краями? И это моя вина. Её жизнь была похожей на миг, на падение звезды – действо длится меньше секунды, но ты запоминаешь это событие на всю жизнь. Как-то тёплой августовской ночью мы сбежали во двор интерната и смотрели, как падают Персеиды. Её желания не заканчивались: она загадывала выйти замуж за Роберта Паттинсона, купить жёлтый «Порше» и классный фен, вырастить сад голубых гортензий, поесть круассанов на берегу Сены… У меня было всего одно желание, и, когда звезда уже упала, в следующее звездопадение я загадала, чтобы утром нам дали на завтрак не манку, а рис. Я ляпнула это просто так, дурачась. Когда на следующий день так действительно произошло, Регина ещё год злилась, что я спустила своё желание на такую ерунду… В окне послышался скрежет. Я подняла голову и увидела, как по карнизу скачет синица. Птица с любопытством заглядывала в окно и время от времени постукивала чёрным клювом по стеклу. У неё была забавная круглая грудка и розовый хвост, будто кто-то нарумянил его миниатюрной кисточкой. Когда я поднялась на ноги, синичка улетела, оставив маленькую записку – от Олега. Анимаг спрашивал, как мои дела, и собирался заглянуть вечером. С момента последней встречи с Региной я рассказывала Олегу о наших с ней воспоминаниях – иначе мне казалось, что они сведут меня с ума. Как однажды мы заснули в обнимку на географии и нас заставили три дня подряд дежурить в столовой. Играли в «Правду или действие» в только что открывшемся кафе и ели сырное мороженое. Ездили за тридевять земель в торговый центр за новогодним лаком с блёстками. В первый раз раскурили сворованную у старшеклассников сигарету, ругая на чём свет стоит восьмидесятилетнюю учительницу по истории, которая путала Шопена с Шопенгауэром. Прорвались в ирландский паб и танцевали босиком на крошечных круглых столах. Я тогда потом уговаривала её помириться с отцом, но у меня не вышло. Возможно, потому что он сам привёз её в интернат… Как мы ревели в караоке песни Фредди Меркьюри и пытались отобрать друг у друга микрофон. Как разговаривали целыми ночами. Как мы мечтали о том, кем станем через десять, двадцать, пятьдесят лет. Как договорились о том, что, если до пятидесяти у нас ничего не сложится с замужеством, мы скинемся на таунхаус у моря, где обязательно поселимся, будем каждое утро ездить на рынок за черешней и усыновим столько же детей, сколько было у Анджелины Джоли и Брэда Питта… |