Книга Чародеи. Антрацитовый час, страница 12 – Делла Фокс

На подоконнике сидела крошечная синичка с запиской, закрученной в тонкую трубочку и привязанной к лапке. Я аккуратно сняла письмо и выпустила птицу наружу. Внутри было приглашение-напоминание на собеседование в корпорацию «Портал-Телеком». В уголке письма красовался витиеватый значок компании в форме крошечного портала.

«Портал-Телеком» являлся крупнейшей коммуникационной организацией и, помимо разветвлённой сети высокоскоростных «путей» для перемещения, раскиданных по всей стране, владел магической «паутиной» общего пользования внутри Материи, чародейскими системами передачи данных и, конечно, теле- и радио-вещания, используемых магами и нечистью. Я слышала, что компания вроде как пыталась расширить перечень услуг и улучшить качество сервиса, поэтому набирала сотрудников.

Интересно, всем ли одногруппникам пришли письма-приглашения? Помнится, несколько ребят точно хотели работать здесь. Когда я заполняла свою анкету в Бюро занятости при Институте чародейства и магических отношений, многие сдерживали ухмылки. Да, мне пришлось целый год навёрстывать то, что все проходили в школах, а на первом и втором курсе практика ещё сильно хромала.

Ко мне приставили личного куратора – Ларису Ивановну, и вот с ней дела пошли куда лучше. Никаких поблажек чародейка мне не давала: «Основы Чародейства Сорроса», «100 вводных заклинаний для начальной и средней школы», «История Сорроса с древнейших времён», «Введение в рунопись» мне до сих пор иногда снятся в кошмарах – тех, где не мелькает пожар.

Экзамены я сдала почти лучше всех, и на выпускном уже никто не ухмылялся.

Грудь пронзил приступ тупой боли. Был Институт чародейства и магических отношений, и была Школа Ларисы Ивановны. Иногда мне кажется, что она дала мне намного больше, чем университет. Мы работали над хитрыми тонкостями нанесения рун, над редкими книгами, которыми почти никто не пользовался – но они давали исключительную информацию о магических процессах Сорроса. Она научила медитировать и правильно пользоваться источниками магии из Материи.

И главное, она научила меня защищаться: на последнем курсе мы практиковали оборонительные заклинания, хотя это было запрещено – официального объяснения этому не существовало, но среди студентов ходили слухи, что запрет ввели из-за большого количества несчастных случаев. По всей стране уже несколько лет как отменили экзамен по практике, но Лариса Ивановна была ведьмой старой закалки. Мы обе покрывались едва заметными шрамами, одежда местами обугливалась, а её светлый парик всегда к концу практики немного съезжал набок. Потом мы вместе смеялись до колик в животе и пили чай с молоком и мятой.

Зимой у Ларисы Ивановны случился инсульт, она впала в кому. Это разбило моё сердце: я не могла поверить, что жизнь её угасает, что мы больше никогда не поболтаем в её маленьком кабинете, как в старые времена.

К насмешкам одногруппников я относилась равнодушно. В институте мне всё равно было спокойнее и интереснее, чем в интернате. Там я вообще как-то уже смирилась с несправедливостью: с тем, что из тумбочки регулярно пропадали книги, которые днём с огнём не сыскать, на стенах в туалете рядом с моим именем всегда красовалось какое-нибудь обидное слово, выведенное несмываемым маркером, а на дне рюкзака часто обнаруживалась пара-тройка скомканных записок. Причина мне до сих пор непонятна, ведь выглядела я обычным, довольно тихим ребёнком с грустными зелёными глазами и чёрными косичками.