Книга Чародеи. Антрацитовый час, страница 98 – Делла Фокс

— Нет, Олег, я не прощаю тебя. Но так как мне угрожает опасность, я хочу, чтобы в этот раз ты мне рассказал всё подробно.

Оставив Олега на диване, я отправилась на кухню – заварить чай. По звукам я определила, что анимаг обратился снова в человека и теперь натягивает одежду. Мне так и не хватило духу её выбросить.

— Ты меня простишь?

Я вздохнула. Когда-нибудь я прощу его.

А может быть, и нет, и сегодня мы навсегда попрощаемся друг с другом. Олег подошёл и обнял меня. Я снова разрыдалась.

Несколько часов мы сидели за столом и разговаривали.

— Та пчела… Это был ты?

Олег молча кивнул.

— Она была ужасной!

— Знаю. Но она бы не смогла причинить тебе вред.

— Но она жалила меня и пыталась убить!

— Вспомни, как ты убила её.

— Битой.

— Вот именно. Монстры от этого не исчезают: это было что-то вроде ожившего пугала.

— Ты сам её создал?

— Да, но она должна была быть меньше. И вообще, я так испугался за тебя и в первый раз усомнился в том, что сделал…

— А в Петербурге, на крыше?

— Нет, это уже не я. После того, как меня выпустили, мне написали только одно письмо: его доставила старая ворона, пока ты работала. Там было написано: «Сделай всё завтра, иначе тебя снова ждёт клетка». Тогда я создал пчелу. Но потом мне больше никто не писал – я даже как-то подумал, что они забыли про меня… до вчерашнего дня.

Я подняла брови.

— До сегодняшнего дня я просто шатался по городу, а накануне та же птица снова нашла меня, свалившись на голову.

— Не тяни, а! Что тебе написали?

— Что через несколько дней сделают всё сами. И что я должен к ним присоединиться. Иначе… мне придётся выпить силоворное зелье.

— Какое зелье?

— Силоворное. Ты не знаешь, что это?

— Не припомню. Наверное, проходили его, но это всё давно было…

— Такие зелья делать нельзя, но, конечно, их производили всегда и, скорее всего, продолжают создавать. Эти зелья – их несколько разновидностей – убивают силу в чародее, делая его нечаром, человеком. Зачастую – так как после отвара чародей ничего не помнит – он становится ведомым, зависимым от того, кто дал ему это зелье…

— Ясно.

— Ненавижу это слово!

— Другого у меня нет. Что будешь делать? Пойдёшь к ним? Они сказали, куда надо прийти?

— Сказали подойти к ближайшему порталу и дотронуться до этого знака. – Олег вытащил скомканную бумажку из кармана и протянул мне. Я скривилась.

— Что-то когда ты был в пушистой шкуре, я у тебя этой записки не видела. Где ты её хранил?

— Не спрашивай. Если тебе неинтересно, заберу обратно, – парень собрался убрать злополучный кусок бумаги, но я выхватила его.

На листке чёрными чернилами была выведена руна – тонкая, простая, красивая, знакомая. Дроивам.

— Так ты решил, что будешь делать?

— Решил. Я никуда не пойду. Кроме тебя у меня вообще никого не осталось.

Несколько минут мы молчали. Тишину нарушил Олег.

— Ты помнишь своих родителей?

Я задумалась.

— Знаешь, нет. Совсем. Никто не знает, что с ними случилось, и сведений ни в Карте Мага, ни в документах квартиры тётушки я не нашла. И… это, конечно, странно… Но мне и не хочется помнить. Будто бы у меня просто стёрли память и все эмоции.

Олег покачал головой.

— Может быть, так и есть?

— А если так и есть, ответ один: вряд ли я им была нужна, раз они так сделали. А значит, и они не нужны мне.