Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 15 – Анастасия Энковская

Я огляделась и увидела Полину.

Она сидела в дальнем углу, спиной к стене.

Без пальто. В светлом свитере, с собранными волосами и лицом человека, который либо не спал, либо всё-таки впервые начал понимать, в какую историю вошёл. Кольцо было на руке. Я увидела его сразу, как видят занозу в собственной коже. Но теперь оно не сияло торжеством. Просто лежало на её пальце — дорогая, красивая улика.

Полина вскочила, когда я подошла.

— Вера…

— Сядьте.

Она села. Я тоже.

Несколько секунд мы молчали. Она смотрела на меня, я — на её руку. Полина заметила и быстро сняла кольцо. Положила на салфетку между нами.

— Не надо, — сказала я.

— Я не могу его носить.

— Это уже ваше дело.

— Я не знала.

Я подняла глаза.

— Что именно?

Она сглотнула.

— Что он выбирал его с вами.

Боль ударила неожиданно. Не новая, но точная.

— Теперь знаете.

— Вера, я… я понимаю, что вы меня ненавидите.

— Не льстите себе. У меня сегодня слишком плотное расписание, ненависть к вам туда не помещается.

Она побледнела.

— Я не хотела…

— Разрушать семью? Да, вы уже говорили. Семью обычно разрушают не женщины в светлых свитерах. Её разрушает мужчина, который решил, что ему можно жить две жизни одновременно.

Полина опустила глаза.

— Он говорил, что вы давно не вместе.

— Мы вчера жили в одной квартире.

— Он сказал, что это ради Маши. Что вы не хотите съезжать, потому что вам так удобно. Что вы… — она замолчала.

— Продолжайте. Раз уж начали.

— Что вы давно не любите его. Что у вас кто-то был.

Я рассмеялась. Громко, коротко. Девушка с ноутбуком оглянулась.

— Великолепно. Мне бы хоть узнать имя моего любовника. А то я, видимо, пропустила самое интересное в собственной жизни.

— Простите.

— Не извиняйтесь каждую минуту. Это раздражает.

Она кивнула. Потом снова сказала:

— Простите.

Я закрыла глаза.

— Полина, зачем вы меня позвали?

Она взяла чашку, но не отпила. Пальцы дрожали.

— Потому что Кирилл врёт всем.

— Не новость.

— Нет, вы не понимаете. Он вчера после вашего ухода сказал мне, что вы нестабильны. Что вы можете навредить Маше. Что у вас с нервами давно проблемы.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Что?

— Он говорил по телефону. Я слышала. С кем-то из юристов, наверное. Сказал: «Она устроила сцену, увезла ребёнка, не отвечает. Надо фиксировать». Потом ещё сказал: «Если надо, оформим, что мать препятствует общению».

Я смотрела на неё и слышала уже не кафе, не кофемашину, не чужие голоса. Только фразу Кирилла из вчерашнего ресторана: «Ты унижаешь себя». И сегодняшнее: «Ты не заберёшь у меня дочь».

— Он это при вас говорил?

— Да.

— Почему вы решили сказать мне?

Полина сжала салфетку.

— Потому что он сказал, что я должна подтвердить, если понадобится, что вы вчера вели себя неадекватно. Что вы кричали, угрожали мне, чуть не ударили.

— Я угрожала?

— Нет.

— Кричала?

— Нет.

— Но он попросил вас сказать.

— Да.

— И вы согласились?

Она молчала.

Вот теперь я почувствовала злость на неё. Настоящую.

— Полина.

— Я не сказала «да». Я просто… молчала.

— Удобно.

— Я испугалась.

— Все испугались. Разница в том, что вы испугались и промолчали, а у меня теперь ребёнка могут попытаться забрать.

У неё задрожали губы.

— Я поэтому здесь.

— Потому что совесть проснулась?

— Потому что я тоже начала бояться его.

Я замолчала.