Книга Тьма ярче света, страница 47 – Екатерина Вострова

Биен почувствовал себя не просто злодеем, который собрался выпотрошить несчастной девушке душу, но и неотесанным чурбаном. По сравнению с ней, такой чистой и невинной.

— Зачем? — спросила Мариэтта, не дождавшись продолжения фразы от Биена, и тут же поправилась: — В смысле, что-то срочное?

— Нет… или да.

Он подошел к ней, и девушка поднялась со стула, будто завороженная невидимой магией. Осторожно, не дыша. Застыла перед ним прямая, как палка. Ждала того, что он сделает. Готовая на всё. Биен видел это в её взгляде.

Лучше бы она была обнаженной. Тогда бы он сразу смог наброситься на неё с поцелуями и объясниться потом, что это был слишком сильный соблазн.

А так…

Он понимал — она не откажет. Она жадно отвечала на его поцелуи, выгибалась навстречу каждому касанию. Ей не нужны были слова или просьбы. Мариэтта с готовностью принимала любую его ласку.

Но почему-то потянуть за пуговицу на платье оказалось непосильной задачей.

Может, попросить ее станцевать? Она ведь сама предлагала. Нет, это будет форменным свинством, мол, ты для меня спляши, разденься, подари себя — а я просто приму это всё с благосклонностью. Такой поступок унизит её. Он должен не растоптать её гордость, а заставить Мариэтту уйти.

Но как же она хороша! Невозможное зрелище!

И она готова стать его? Не может быть. Это странно.

Биен всё же надавил на первую застежку. Мариэтта задышала чуть чаще, прильнула к Биену. Пальчиками коснулись его рубашки и застыла. О чем она думала? Боялась? Волновалась? Ждала этого так же, как он? Нужно быть с ней аккуратным. Не раздавить её. Не обидеть сильнее, чем требует его план.

Ее алые губы были невероятно вкусны. Как и её кожа — такая нежная, светлая-светлая. Ну точно фарфоровая. И дыхание Мариэтты пахло вишней, и в глазах её он находил отголоски света.

Она была не просто хороша — совершенна. Она принадлежала ему. Всецело. Подпустила его к себе. Доверилась. Сделала его самого чуточку мягче, будто сквозь корку тьмы, что покрывала тело Биена, прошли лучи солнца…

…Она так искренне шептала его имя, и он просто не мог сразу после уйти. Он дождался утра. Не спал ни секунды, слушая, как спокойно дышит Мариэтта. Она лежала, прижавшись к нему. Доверчиво. Она впустила его в своё сердце.

Но когда комнату выцветило розовым и Мариэтта, потягиваясь, проснулась, он не сказал ей «Доброе утро». Не поцеловал в припухшие губы. Он лишь перевернулся, освобождаясь из её объятий. Наверное, слишком резко получилось. Девушка моргнула:

— Что-то не так?

— Всё так, — пожал плечами Биен, поднимая с пола скомканную одежду. — Спасибо.

— Спасибо? — она поднялась с кровати, кутаясь в одеяло. — В смысле «спасибо»?

Она великолепна обнаженная, и это одеяло сейчас казалось отвратительной тряпкой, которая скрывала невероятное тело.

— Спасибо за эту ночь. — Биен говорил нарочито безразлично. Смотрел на неё скучающе, как на одну из сотен других девиц.

— Биен, что-то случилось? Я не понимаю. Ты говоришь так, как будто… — Мариэтта качнула волосами. — Как будто…

— Не пытайся гадать над моими словами. Ты просто была моим наваждением. Я потому и держал тебя около себя. Но теперь ты стала доступной, и наваждение ушло. Мне действительно всё понравилось. Было неплохо, — говорил он, словно девушка нуждалась в его оценке. — Но теперь ты можешь идти. Не смею задерживать. Мне от тебя больше ничего не нужно.