Книга Очнуться волчицей, страница 39 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

— А я говорил, что здесь круто? Тут ещё кофе для тебя есть, ты пей! И блинчики очень вкусные! Дядя Кай сказал, что ты любишь круассаны на завтрак. Ешь скорее!

Я сначала застыла в шоке, откуда его дядя мог знать, что я люблю есть, а потом вспомнила как звонила на ресепшен и просила принести завтрак в номер и успокоилась.

Я откусывала круассан с сыром и ветчиной, запивая вкуснейшим кофе со сливками. Изредка останавливалась, чтобы намазать Арсену блинчик вареньем, вытереть липкие пальчики или перемазанную вареньем мордашку. Он ел, болтая без умолку, и кушал так жадно, что приходилось то и дело его останавливать и напоминать: «Не торопись. Прожуй как следует».

Малыш не умолкал ни на секунду:

— … а потом папа нашёл дядю Кая прямо в лесу, представляешь⁈ Он тогда… ну, дикий был… — мальчишка сбился, вдохнул и тут же перескочил на другое: — А ещё был один парень, так вот, дядя Кай ему в школе руку сломал, потому что тот над ним посмеялся… и он потом целый год с дядей Каем не разговаривал, обижался!

Я слушала вполуха, следя, чтобы он не только болтал, но и ел.

Во время очередного рассказа о кровавом прошлом Кая, я невольно на него оглянулась. Казалось, его нисколько не задевали порочащие его репутацию рассказы маленького племянника: драки, сломанные руки, несдержанность. Он спокойно пил кофе, словно речь шла о ком-то постороннем.

Я вздрогнула, вдруг вспомнив, что ещё совсем недавно была на месте тех парней, пострадавших от вспышек ярости Кая. Сердце на миг замерло, а потом испуганно забилось.

Кай впервые за утро отреагировал. Он хмуро покосился на меня, будто уловив мой страх и коротко бросил:

— Это было давно.

А затем рыкнул Арсену:

— Хватит болтать. Ешь.

Мальчишка тут же замолчал, только покосившись на меня, когда Кай добавил:

— Не расстраивай… маму.

То как он запнулся и поморщился произнося «мама», будто это слово застряло у него в горле, меня взбесило. Ну и что, что я не знаю ни своего имени, ни своего прошлого? Я всё равно могу быть хорошей мамой. И нечего так морщиться, будто я недостойна быть матерью Арсена. И вообще нечего рыкать на моего мальчика. Но отчитать противного альфу я так и не успела, потому, что Арсен снова ожил, размахивая руками:

— Правда же, вкусно, мама? А ещё мы пойдём в бассейн! Я тебе покажу, как умею плавать. И с водяной горки кататься! — он едва не опрокинул чашку с какао.

Я улыбнулась его энтузиазму.

Арсен, наевшись и едва дождавшись, пока его отпустят из-за стола, с шумом ускакал в свою комнату — умываться, чистить зубы и переодеваться в плавки. После ухода мальчика, в столовой сразу стало тише. Кай наклонился ко мне, опираясь локтями на стол и какое-то время просто смотрел.

— Кто ты? — наконец прозвучал его первый вопрос.

— Не знаю… — выдохнула я, чувствуя, как моментально пересохло во рту.

Утро, казавшееся таким уютным, вдруг закончилось.

— Где твоя семья? Есть муж? Дети?

Я прикусила губу до боли. В голове зияла пустота. Напоминание о том, что там, где когда-то была моя жизнь, теперь чернела лишь дыра, жгло сильнее любой раны.

— Нет… не помню, — прошептала я, едва слышно.

Он расспрашивал меня снова и снова, превращая наш разговор в настоящий допрос:

— Что первое ты помнишь когда очнулась? Кто был рядом?

Я пыталась помочь, рассказав как очнулась с умирающей женщиной и волчонком в клетке. Но чем больше он интересовался моим прошлым, именем и родственниками, тем чаще я была вынуждена повторять, как заклинание: