Книга Очнуться волчицей, страница 9 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Я глубоко вдохнула. Медленно опустила морду, поджала уши и тихо, осторожно двинулась к нему.

Он выдохнул с облегчением и вдруг снова заговорил. На этот раз — тише, спокойнее.

Я напряглась, вслушиваясь.

И тогда он ткнул пальцем себе в грудь:

— Аррр… Арр-сен… Арсен. — Медленно, с нажимом, повторил.

А потом указал на меня:

— Ма-ма… Мааа-ма?

Он стоял передо мной — всё такой же: босой, с грязными ногами, худенький — и повторял одно-единственное слово, которое тянул с надеждой и дрожью в голосе:

— Мааа-ма?

Он ждал подтверждения. И в его голосе — не только вопрос, но и… страх. Я хотела опустить глаза, отвернуться. Но не смогла. Он смотрел на меня, пока его губы не дрогнули. Он заревел. Это было невыносимо. Я шагнула к нему и принялась его вылизывать. Медленно и старательно, успокаивая. Так мы и стояли, пока он не перестал всхлипывать.

А потом он вдруг крепко, по-детски крепко, обнял меня обеими руками за шею.

Мои лапы ныли, желудок сводило. И я знала — он тоже голоден.

Я выпрямилась и слегка рыкнула в сторону леса — мол, жди. Он, кажется, понял. Помахал рукой, как будто отправлял меня в долгий путь, а сам снова присел на корточки, рисуя палочкой на снегу.

Я прошла чуть дальше, под покров деревьев, прислушиваясь. Там, за валежником, у самой кромки кустов, копошилось что-то мелкое. Я затаилась, отпустила контроль. Мозг отключился. В голове пульсировал ритм: схватить — зажать зубами — принести. Прыжок, и под лапой уже трепыхается крупная мышь, полёвка.

Когда я вернулась, Арсен сидел на том же месте, всё так же на корточках. Щёки его ещё блестели от слёз, но взгляд был ясным. Пальцы у него дрожали то ли от всплеска эмоций, то ли от холода. Он явно устал, но держался. Как только он заметил меня, глаза его тут же вспыхнули: он поднялся и… замер. А потом его тело начало меняться.

Сначала я заметила, как его кожа покрылась крупными мурашками и вдруг потемнела, наливаясь мехом. Плечи сжались, руки — втянулись, ладони стали лапами. Волосы удлинились и стали плотнее, потом — слились с шерстью. Грудная клетка выгнулась, а потом опустилась вниз. Он заскулил, дрожа. Процесс трансформации выглядел болезненно — как будто всё его тело ломало — но он не плакал. Морда вытянулась, глаза закатились, и всё тело на миг выгнулось дугой, а потом сразу обмякло.

Я подошла, обнюхивая. Передо мной снова стоял волчонок. Тот самый. С пушистым хвостом, которым он вилял, как щенок, и острыми ушками, чуть вразлёт.

Он поднял голову. И… дождавшись моей добычи, принялся завтракать. А я не могла пошевелиться. Что я только что увидела? Его… оборот. Как он снова стал зверем.

Когда он доел, я ещё немного постояла, наблюдая за ним. Не веря до конца. Но времени на размышления не было. Надо было уходить. И не по берегу, а по воде, чтобы сбить след.

Арсен слишком мал, чтобы идти сам — промокнет, замёрзнет, устанет. Я осторожно взяла его зубами за шкирку и шагнула в ручей. Ледяная вода стиснула лапы, будто в тиски. Я задохнулась от резкого холода, но заставила себя идти вниз по течению. По скользкому, усыпанному камнями дну.

Так мы и пошли. Я — по воде, аккуратно ставя лапы между камней и удерживая равновесие. Он — болтаясь у меня в зубах. Сверху потрескивали ветки. Где-то кричала птица.

Вода местами доходила до груди, холодя брюхо и пробирая до костей.