Книга Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда, страница 33 – Мила Синичкина

— А мне придется жить во дворце? Может быть, я смогу снять что — то недорогое неподалеку? Очень не хочется стеснять твоих родственников, — произношу слабым голосом.

Я вроде готовилась к поездке все это время, знала, что меня ждет, но не осознавала. Это совсем разные вещи: знать и осознать.

— Милая, там целый дворец, как ты можешь кого — то потеснить? — смеется Нельсон, по — прежнему не выпуская меня из кольца своих рук. — Впрочем, я тебя понимаю, но нет, милая, придется нам с тобой довольствоваться гостевым крылом во дворце. К сожалению, я так и не обзавелся собственным домом в столице, я ведь всегда мог переночевать в участке, но с тобой этого делать нельзя.

— Да, не стоит мне там спать, — соглашаюсь удрученно. — Но мне очень страшно, уже начинаю думать, что впечатлить твою матушку на болоте было бы проще, там по крайней мере не пригодились бы красивые платья, каких у меня нет.

— Нет, — усмехается Нельсон, — мою матушку впечатлить было бы сложнее, ты не права. Кому угодно сложнее, но не тебе. Тебя она примет, когда придет время познакомиться.

В голосе дракона столько нежности, как будто мы с ним настоящая влюбленная пара, и еще это замечание про знакомство с матушкой. В замешательстве поднимаю глаза на Нельсона, хочу потребовать объяснений во избежание нового недопонимания, но не успеваю…

Мои губы накрывают чужие губы…

Хотя нет, не так. Губы дракона я не могу назвать чужими, мне претит это слово по отношению к дракону, и я уверена, дело тут не только в помолвочном браслете.

Все же какой Нельсон мне чужой? Он видел меня обнаженной после ритуала, помог, одел, довел и дальше…

Нет, он не чужой, совсем нет. Не мой, но и не чужой. Моим ему не стать, а мне не стать его, наше соглашение временное. Но мы совершенно точно не чужие друг другу.

Вот только поцелуй наш никак не вяжется с действительностью. Совсем — совсем с ней не вяжется. Ведь его не должно быть. Он даже на людях не обязателен, невеста с женихом не должны демонстрировать чувства на публике, это невежливо. А в библиотеке мы и вовсе одни, тут показывать их некому.

Тогда к чему поцелуй? Зачем он? И почему он так сладок?

Пожалуй, последний вопрос самый важный, иначе почему я не отталкиваю дракона, не сопротивляюсь ему, а льну сильнее. Наверняка ради удовлетворения научного интереса. Как еще понять, почему так сладко, если не попробовать как следует, верно?

— Стол накрыт. Ой, госпожа! — раздается от двери. И нам с Нельсоном — таки приходится оторваться друг от друга. — Как же неловко вышло, я не хотела помешать. Прошу вас простите, пожалуйста, не гневайтесь!

На служанке лица нет, а я испытываю досаду и раздражение. Стыда нет, что удивительно. А раздражение связано с реакцией служанки, а не с тем, что она нас прервала. С последним связана досада.

— Успокойся, Клементина, ничего особенного не произошло. Если ты прекратишь истерику, то никто ни о чем не узнает, — одергиваю девушку. — Надеюсь, ты не собираешься рассказывать всем моим вассалам о том, что ты здесь видела?

— Нет — нет, госпожа, никак нет. Я никогда, вы же знаете! Простите! — начинает она по новой виниться.

— Иди уже, Клементина, — произношу устало, — пожалуйста, просто иди.

— Необычное имя для простой служанки, — замечает Нельсон, когда за девушкой закрывается дверь.