Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 120 – Алена Шашкова

— То есть это только временное решение, — сделал вывод казначей. — Есть ли у вас уверенность, что и дальше долги получится выплачивать?

Какие у меня были гарантии? Да никаких. Долгосрочных заказов или регулярных тиражей у меня пока не было, да и не знала я, будут ли. Что я могла ответить? Любой мой аргумент сейчас можно было бы выкрутить как чрезмерная уверенность там, где ее не должно было быть.

— Именно поэтому я и прошу отсрочки, чтобы продолжить работу, — сказала я. — И дождаться выздоровления Федора Ивановича. Типография работает, долги будут выплачиваться, заказы есть. Батюшка в сознании, ему лучше. Уход за ним обеспечен. В доме порядок.

— Порядок? — произнес судья.

Я почувствовала подвох, поняла, что все же не сдержалась, и моя речь звучала слишком эмоционально. Но отступать было поздно.

— Да.

— Варвара Федоровна, порядок в доме дворянина — это не только оплаченные счета и сухая постель больного. Это еще и имя. Репутация. Соответствие положению. Дворянство держится не только правами, но и обязанностью блюсти свой облик.

Я покорно опустила глаза. Опять про репутацию там, где стоило бы про совесть. И вовсе не мою, а Карла.

Корсаков кивнул нам.

— Карл Иванович, Варвара Федоровна, извольте присесть. Ожидайте. Все представленные вами сведения будут приобщены к делу, — сказал он и перевел взгляд на меня. — Присутствие приступит к обсуждению представленных объяснений.

Мы с Карлом вернулись на свои стулья, даже не посмотрев друг на друга. Заседатели совещались недолго, говорили вполголоса и так, что было не разобрать, кто что говорит. До меня доносились лишь отдельные слова «дерзко», «неразумно», «долг».

Я смотрела на них, и меня начало накрывать волной паники. Только вот сделать уже ничего нельзя было: если все убеждены, что спасти может лишь попечительство «разумного» родственника, я к ним в головы залезть не могла.

Корсаков поднялся. Секретарь обмакнул перо в чернильницу и приготовился записывать.

— Ваши доводы, Варвара Федоровна, весьма убедительны и показывают искреннюю заботу о благополучии семейного дела, — начал Корсаков. — Однако дворянская опека не может не принять во внимание чрезвычайный характер ваших действий, неполноту имущественной описи, болезненное состояние Федора Ивановича и опасность для кредиторов.

Меня накрыло ощущением приближения неотвратимого краха. Мозг тут же начал искать пути выхода и отхода. Но что я могла? Подать апелляцию? Потребовать пересмотра? Какие аргументы могут вообще заставить их встать на мою сторону?

Алексей Дмитриевич тем временем продолжал:

— Ввиду изложенного присутствие склоняется к назначению временного попечения над имуществом Федора Ивановича Лерхена…

Секретарь снова обмакнул перо в чернильницу. Карл снова поправил пенсне. На лице не было улыбки. Но он явно уже чувствовал приближающуюся победу.

— … с возложением наблюдения за типографским заведением на ближайшего родственника мужского пола…

Дверь приоткрылась, заставив Корсакова прерваться. Лакей обошел стол и что-то шепнул Алексею Дмитриевичу. Предводитель дворянства нахмурился:

— По какому вопросу?