Книга Дикая Магия, страница 5 – Екатерина Вострова, Даха Тараторина

Но колдовство покинуло её. Морья смотрела на людей исподлобья. Бывших соседей, друзей, подруг.

На мать, выскочившую на крыльцо и закрывшую себе рот руками, чтобы не закричать. На отца, недвижимым изваянием застывшего у калитки.

— Что, тварь, попалась? — Тит пнул телегу, не решившись ударить саму Морью.

— Это вы мне попались, — невесть с чего прорычала она.

И как же золотой переполошился после этих слов! Он отшатнулся, трижды поплевал на дорогу и покрутился вокруг оси, скидывая сглаз.

— Погоди, только доберёмся до застенок! Там тебе язык мигом укоротят! — пообещал Тит. — А то вон… Игнат! — Он схватил за плечо золотого, у которого чуть повыше запястья сверкала блестящая пластина — знак академического учения. — Игнат, ты ж настоящий маг! Ученый! Ату эту дикую стерву, чтоб знала место! — И толкнул его в сторону Морьи.

Вот только Игнат связываться с проклятой не желал. Зыркнул исподлобья, дернул острым подбородком и сердито сплюнул:

— Много чести. Замараюсь еще.

Морья бы и ещё что ответила, да не успела.

— Солнце к закату. Надо выступать, — приказал усатыйкомандир, вскочив на белоснежного скакуна.

За ним последовали и остальные. Телега тронулась.

Никто не остановил золотых, увозивших проклятую ведьму из деревни.

Морья же смотрела на свой дом. На зареванные лица братьев, прижавшихся к окну. На дрожащую Лику, мнущую в руках любимый красный платок.

Вдруг сестра сорвалась с места, но не успела сделать и пары шагов, как отец остановил ее, ухватив за предплечье, словно котенка за шкирку.

Лика протянула платок, о чем-то прося проезжавшего мимо золотого.

Что было дальше, Морья не видела, дорога свернула в сторону. Туда, где начинался длинный тракт, ведущий в столицу.

Вечером командир золотых, тот самый, что так приглянулся Лике, велел завернуть в небольшойгород на ночлег.

К тому времени Морью, свернувшуюся в телеге калачиком, изрядно подташнивало от страха и голода. Да и воды ей никто не дал ни глотка, хоть она и просила.

— Ничего, в застенки привезём, там и напьёшься! — Бородач с расходящимся на пузе камзолом непонятно хмыкнул тогда в ответ.

Теперь, наслушавшись разговоров золотых по пути, Морья точно знала, что их так веселило. Застенки — не тюрьма. Никого там не держат. Долго, по крайней мере. Туда привозят тех, кому надо развязать язык, вызнать, где спрятал ворованное, или кто помог в нечистом деле. Диких туда тоже привозили когда-то. И тоже пытали. Но лишь для того, чтобы мучениями тела очистить душу.

— Пять лет диких не видно было. Почитай со времен страшной войны! — сплевывал всадник, у которого из кармана торчал платок Лики. Морья мысленно окрестила его просто «Пузо». — Думали, извели всех. Но остались те, кто еще помнит, как с тварями сладить!

— А то как же! — Нечего им с нами по одной земле ходить! — поддержали его товарищи.

Но никакой ужас не может длиться вечно. И когда страх Морьи тоже притупился, она спросила у Пуза:

— Что вам сестра сказала?

— Да вот просила тебе тряпку передать, — осклабился он. Выхватил из кармана платок и демонстративно понюхал. — Сладко пахнет! Оставлю себе. Тебе уж ни к чему.

* * *

Город был крошечный, но со своей стеной. Большие деревянные ворота отрезали его от тракта, рядом дежурил хмурый стражник. Узнав камзолы золотых, он вытянулся в струнку — важные люди пожаловали!