Книга Дикая Магия, страница 64 – Екатерина Вострова, Даха Тараторина

Морья покраснела от развратных мыслей, сравнявшись лицом с цветом пламени, попыталась отодвинуться, но куда там! Оплотник притянул ее к себе, перехватил покрепче, и отпускать уже не желал.

— Когда я в столицу поеду… — начал было он, но замолчал, когда Морья, извернувшись, толкнула его в грудь. — Эй!

— Не пущу, — отрезала она, не пытаясь больше вырваться.

Он зарылсярукой в её волосы, расплетая мокрую косу. Стайки мурашек побежали по шее, будто Морья в омут нырнула.

После колдовства тянуло в сон. Отчего бы, в самом деле, не вздремнуть на руках этого вредного, невозможного человека? Или не человека? Да разве это важно… Главное, что с ним она в безопасности. Подумаешь, сказал, что собирался убить глупую ведьму! Враки всё!

— Да уж… Как тебя такую оставишь, — едва слышно пробормотал он. Шершавые губы легко коснулись виска. — Нет. Не оставлю…

Или может быть ей только приснилось?

К обеду небо окончательно затянуло тучами. Накрапывал мелкий заунывный дождь. Оно и к лучшему: в эдакую непогодь никто не сунется к реке и не наткнётся на следы неконтролируемого колдовства, а завтра с утра, если всё пойдёт по плану, Морьи и Валара в деревне со странным названием Сиротки уже не будет.

Морья сидела на крыльце, поджав под себя ноги и укутавшись в сестрин платок. Без дела было непривычно, так что она, сама того не замечая, подтянула миску с ранним горохом и лущила его. Работа шла споро и привычно, занимая руки и мысли, но следила Морья всё равно не за ней. Она следила за обнажённым по пояс мужчиной, который, невзирая на дождь, тренировался во дворе. Капли стекали по его торсу, заставляя раз за разом вспоминать картину в купальне… а после и в реке.

Валар скакал по утоптанной площадке, воображая дырявые вёдра и черепки на покосившемся заборе врагами. Ловко пригибался, уворачиваясь от невидимой стрелы, кувыркался в сторону и метал ножи из самых неподходящих для этого положений, раз за разом сбивая цель — очередное гнилое яблоко, тянущее ветви дерева вниз.

Морья услышала шаркающие шаги Лихо заранее, поэтому не дёрнулась, когда он, кряхтя, опустился с нею рядом. Да и чего дёргаться? Люди делом заняты, к охоте готовятся, обиды хозяину дома не чинят.

— Хорош у тебя мужик, — чтобы начать разговор, подметил калека.

Он тоже подхватил из мисы горсть гороха и принялся лущить её одной рукой не менее ловко, чем Морья двумя.

— Он мне не мужик.

Лихо укоризненно хмыкнул:

— Молодёжь! Ни чести, ни совести. Вот бы поженились наперво, богам жертву принесли…

— Есть у него жена, — тихо сказала Морья. Так тихо, что казалось, будто она сама себя в том убеждает, а не бобыля.

— А коли так, сидел бы дома, а не шастал по глуши!

Морья согласилась:

— Это верно. Но уж как есть.

Они оба любовались плавными движениями наёмника. Он не сражался — танцевал под дождём. Босоногий, быстрый. Каждое движение — что спущенная с тетивы стрела. Чёткое, плавное… и смертоносное.

Но, если Морья смотрела и в который раз проклинала себя за зарождающееся внутри пламя, то Лихо наблюдал почти осуждающе, но как-то… сочувственно?

— Он тоже из наших, как я погляжу.

— Из каких это «ваших»?

Лихо закинул одну горошинку в рот, вдумчиво пожевал, а там и стручок надкусил.

— Из наших. Из сирот. Из тех, кого осиротила война. Ты, девка, почему думаешь наша деревня так зовётся?