Книга Дикая Магия, страница 69 – Екатерина Вострова, Даха Тараторина

Морья не успела ни взвизгнуть, ни вдохнуть.

Лишь краем глаза зацепила смертоносную стальную стрекозу, просвистевшую возлевиска.

Развернулась она уже на рёв, ничего общего с человеческим не имеющий. И так уж вышло (не иначе случайно!), что танцующее на её пальцах пламя сорвалось с ладоней как раз в этот миг, повторяя полёт ножа.

Грызун больше не походил на человека. Обманутый сладкой растерянностью девушки, приманенный её страхом, он поднялся и подошёл к ней почти вплотную, когда нож вонзился в распахнутую пасть. И хороша была эта пасть! Уже не человеческая, но ещё не пасть чудовища, она разрезала лицо, отдалённо напоминающее лицо Валара, пополам. Алый зёв от уха до уха был наполнен зубами, а кончики пока ещё человеческих пальцев заострились, как когти.

Сомнений в том, который из наёмников настоящий, не осталось. Ну разве что совсем немного.

Грызун издал рёв боли, заглотив вслед за ножом и сгусток пламени. Тот не убил его, но довёл до безумия. Зверь завалился на спину и забился в конвульсиях.

— Добивай! — жёстко приказал Валар.

Сердце неслось галопом, от захлестнувшего страха она призвала всюмощь, на которую была способна. Какое там игольное ушко! Морья взорвалась магией, способной тараном снести с петель городские ворота!

Огонь вспыхнул сразу везде. Вместе с погостомвспыхнула и сама ведьма. Пламя застилало глаза, оно было внутри и снаружи, волосы извивались рыжими змеями, взметнулись ввысь подобно языкам костра.

Грызун заметался, закрутился по поляне, завизжал, и предсмертный его крик был похож на вой маленького ребенка. Этот плачь облетел кладбище, возвещая кончину монстра, потревожил макушки деревьев… и стих.

Остались лишь догорающие обугленные останки.

«Я могу убивать», — впервые поняла ведьма. Ее грудь часто-часто вздымалась, будто она только что пробежалась вокруг деревни, а руки мелко подрагивали.

Пламя утихало с каждым новым вздохом. Угасало, как и кипящие эмоции.

— О, смотри как мы быстро управились! — Валар одобрительно хлопнул её по плечу. — Только в следующий раз не обязательно комаров давить каменной плитой. Можно взять мухобойку.

— А?

Обугленные кости чадили и притягивали взгляд.

— Я говорю… А ладно, можешь и плитой давить, если тебе так удобнее, — пожал плечами оплотник.

— Это же не комар. — Ведьма стиснула кулаки. Теперь, когда первый шок от содеянного прошел, наступало осознание. — И он выглядел как ты…

Последнее она произнесла тихо-тихо.

— Людей убивать немногим сложнее.

Морья вскинулась, развернулась и угодила к Валару в объятия. Хотела было вырваться, но не стала, вместо этого уткнулась ему в провонявшую сыростью и дымом рубашку, прижалась так сильно, что мужчина закрыл для нее весь остальной мир.

— Он плакал… Совсем как ребенок. Так жутко… — пожаловалась она.

— Не, это еще не жутко, — не согласился оплотник. — Вот я как-то на грымзу охотился. . Та говорит голосом тех, кого ты любил или любишь. Вот это жутко!

Морья представила, что слышит Лику или маму; или Савку с Микеем. Те стонут, просят не причинять им вреда, защитить, спасти. И в это же время страшное чудище наступает, капая слюной с жёлтых клыков. . Бр-р-р!

— Почему ты не сказал, что грызун может принять твой облик?! — Она сердито ударила Валара кулаком. Тот даже не поморщился. — Я же могла навредить тебе!