Книга Оперативные будни, страница 147 – Маргарита Гришаева

Моя мама, моя бесконечно прекрасная и нежная мама. Она терпеть не могла этот оттенок, который так обожали приходящие к нам в гости дамы. Мама считала его слишком грубым и вульгарным, во всяком случае, для холодной блондинки, которой была она. И сейчас этот ненавистный ей цвет постепенно покрывал все. Длинные пряди волос, нежное кружево платья, паркет, даже моя кукла постепенно окрашивалась в отвратительный алый. Я смотрю на собственные руки.

Я тоже вся в крови. Мама не любит этот цвет. Она разлюбит меня теперь?

…— Дия, посмотри на меня! Ты слышишь? Очнись, милая!

— Дейм, она уже второй час словно в трансе! Нужно звать целителя! Она ни на что не реагирует, только сидит и бормочет что-то про кровеносную систему!

— Ты сам не понимаешь, что звать никого нельзя?!

— Да все я понимаю!!! Но мы же не можем оставить ее в таком состоянии… Черт, я взрослый мужик, но меня трясет, когда я ее такую вижу. Она выглядит не лучше той девушки.

— Кому ты это говоришь…

…По всей бесконечно длинной сосудистой системе циркулирует всего пять-шесть литров крови. Почему, когда она на полу, а не в человеческом организме, кажется, что ее там целое море?

Сколько раз уже я видела мертвые тела? Сколько раз была на вскрытии? А сколько проводила его сама? Загадка психологии, почему все годы моей учебы я совершенно спокойно откачивала кровь из мертвых тел, но сейчас от мысли, что на моих руках кровь существа, еще недавно бывшего живым, все во мне цепенеет? Хотя, кажется, там не только чужая кровь. Точно, я отчетливо вижу на ладонях длинные глубокие царапины, слабо сочащиеся кровью. Странно, но наблюдение, что на мне не чужая кровь, а моя собственная, приносит странное удовлетворение и успокоение. Пусть лучше будет моя. Я знаю, что моя жизнь только в моих руках. Но отвечать за чужие не хочу. Именно поэтому не пошла на целителя, несмотря на неплохой дар. Я боюсь отвечать за других. Я слишком слабая, чтобы нести такой груз.

Как же много в моей жизни крови. Я так устала от нее. Не хочу больше видеть ее на моих руках. И, словно повинуясь моему желанию, она тонкими струйками потекла с моих ладоней, постепенно становясь все розовее и прозрачнее. В поле зрения возникли чьи-то большие ладони, которые старательно стирали с моих рук чужую и мою кровь. Холодно. И мокро.

Пропутешествовала взглядом вверх вдоль рук и наткнулась на темные, практически черные обеспокоенные глаза.

— Холодно, — пробормотала я дрожащими губами, и вода вокруг тут же стала теплее. Дамиан погладил меня по щеке, откинул с лица мокрые пряди. Затем развернул спиной, и я почувствовала, как он начал расшнуровывать платье. Оно влажной кучей соскользнуло к моим ногам. Горячие пальцы начали аккуратно расплетать влажную запутанную косу, иногда случайно касаясь спины. Он перекинул волосы мне через плечо, и я начала медленно расчесывать их пальцами, постепенно опускаясь ниже. Красивые, как у мамы. Длинные, белоснежно-белые. Я вздрогнула, наткнувшись взглядом на бордовые концы, с которых розовыми каплями стекали остатки крови. Дамиан, по-своему истолковав мою дрожь, сделал воду еще горячее. Все вокруг постепенно обволакивало паром. Я, не обращая внимания на все вокруг, лишь старательно вымывала из волос любое присутствие бордового цвета.