Книга Академия для отчаянной невесты, страница 40 – Полина Миронова

— Т-ты чего т-творишь?! — заикала Лизи и выставила перед собой стул.

А я прогладила крупную лобастую голову Нелавиля, заросшую густой короткой шерстью и торжественно объявила:

— Лизи, знакомься — Грегори Нелавиль-Шантуа собственной персоной.

Котик зевнул, раскрывая пасть усеянную острыми зубами.

Лизи вздрогнула, отступила еще на шаг, поднимая стул выше, и испуганно пролепетала:

— Ты уверена?

— Он, — уверенно прошептала я. — Больше некому. И смотрит так же свысока.

Тут котик встряхнулся и уставился на нас с врожденным превосходством. Думаю, именно этот взгляд и убедил недоверчиво прищурившуюся Лизи. Выражение морды, тьфу-ты, лица, было абсолютно идентичным.

— Грегори? — осторожно кашлянула Лизи, приседая перед ним в поклоне, как перед королевской особой. Я прыснула в кулак, но она обожгла меня злым взглядом и жалобно спросила: — Это ты, да? Ну, скажи что-нибудь! Обругай нас на своем древнем наречии! А лучше превратись в себя. Ты нас пугаешь.

Зверь молчал. Он лишь медленно обвел комнату оценивающим взглядом и уселся в позе сфинкса, обернув хвост вокруг лап. Превращаться котик не собирался. А может, банально не мог.

Мы с Лизи озабоченно переглянулись. Перед лицом возникшей проблемы мы как-то незаметно помирились.

— Может, он голодный? — предположила Лизи. — Давай его покормим, а то вдруг он ночью нами захочет поужинать. Я чувствую его изучающий взгляд. Это меня нервирует. А, он пошел искать, что сожрать!

Действительно, котик-Грегори устал сидеть и стал, как обычный кот, обнюхивать все в комнате. Я посмотрела на черную поджарую фигуру и со вздохом согласилась, Грегори потратил на оборот кучу энергии, вдруг его животная часть возьмет вверх, и он решит, что мы самый легкий способ ее восполнить.

Мы с Лизи перерыли все наши вещи в поисках еды. У меня оказалась лишь половина сухой пресной лепешки, которую дала в дорогу няня. Но за прошедшее время она превратилась в настоящий камень. Грегори ее понюхал и с презрительным видом отвернулся. От пары конфет и раскрошенных вафель, которые обнаружила у себя Лизи, он тоже отказался.

Поиски пришлось расширять, потому что Шантуа нервно забил хвостом. Я обыскала всю кухню, а Лизи в холодильном шкафу нашла кусок вяленого мяса неизвестного животного. Пах он не очень, но котику неожиданно понравился. Я помолилась, чтобы у него не получилось несварения желудка, ел Грегори так, как будто вечность голодал. Ам, и кусок мяса исчез в его пасти. Кажется, он даже не жевал.

— Грегори, ну превратись уже обратно! — взмолилась Лизи, чуть не плача. — Мы никому не расскажем! Клянемся! Я даже не скажу Норе, что ты сожрал ее тухлятину.

— Нелавиль, не дури! — добавила я, чувствуя, как ситуация стремительно скатывается в абсурд. — Вот чего ты добиваешься, оставаясь животным? Тебе нужно найти в себе все человеческое и превратиться обратно. Я читала, что долго находится в животном виде очень вредно!

Нелавиль поднял на меня свои невозможно зеленые глаза, хотя как у человека, я точно помню, они у него были голубые. Уголок пасти дрогнул, как будто он усмехнулся. Потом вредный котик лениво подошло к моей кровати, запрыгнул на подушку, свернулся калачиком и, кажется, мгновенно уснул.

Мы с Лизи просидели до утра, наблюдая за его ровным дыханием и строя самые невероятные догадки. Под утро силы кончились. Лизи завалилась на свою кровать, а я прилегла на Нориной. Наглый Грегори Шантуа занял единолично мою. Но ничего, пусть только превратиться обратно, я все ему выскажу!