Книга Сердце и порох, страница 19 – Э. Б. Голден

Деревянные ступеньки стонали под ногами. Добравшись до верха, я уцепилась за край водостока и вылезла на крышу. Сразу над моей головой оказалось пять небольших окошек, украшающих следующий ярус. Петли на самом левом из них жалобно скрипнули, а затем поддались – замок все еще был сломан. Просунув голову между занавесками, я пригляделась к темному коридору с низким потолком, а потом спрыгнула на недостроенный пол. Запах вельвета и масла, смешанный с потом и духами, делал воздух душным, пыльным и пьянящим. Доски пола пели под сапогами. Занавески упали, погружая меня в темноту, и я пошла вперед, ведя рукой по внешней стене коридора, пока пальцы не нащупали служебную дверь. Необработанная древесина укусила занозой, и я зашипела, посасывая палец.

За открытой дверью не было ничего – словно обрыв скалы на краю океана. Внизу ходили люди. Мурчали голоса, шелестела одежда. На позолоченной сцене сияли зажженные в полную силу масляные поддоны. Я поежилась от предвкушения. Успела.

Прямо передо мной в пространство над зрителями выдавалась широкая балка, часть несущей конструкции здания. Выбравшись на нее, я села и прижала колени к груди. С такой высоты мне было прекрасно видно сцену – куда лучше, чем если бы мы сидели в зале с отцом. От этой мысли больно закололо в груди, но я стиснула зубы.

Он меня бросил. Он не хотел тут со мной быть. Я не собиралась по нему скучать.

Еще одно преимущество такого зрительского места – никому не было видно моего лица. Отпустив иллюзию, я с наслаждением почувствовала, как разливается по костям облегчение. По крайней мере, мне не нужно было тратить половину сил и внимания на то, чтобы поддерживать этот образ все представление.

В театре погас свет. Зрители притихли. А потом огни сцены вспыхнули, приветствуя дебютантку. Сочьятова похитила мое сердце с первого же пируэта. Она порхала от кавалера к кавалеру, подстраивалась под шаг каждого партнера, а затем оставляла их, и я чувствовала их страсть каждой клеткой тела. Вздохи и смех прокатывались по зрительскому залу волнами, словно вода под портовыми досками. Я впитывала в себя каждое движение, откладывала в памяти, чтобы позже попробовать повторить. В какой-то момент я повернулась к мистеру Финвейнту, чтобы спросить, что это за стиль такой, сердзат, и чем он отличается от танцев Кирру, но меня встретила лишь темнота. Сжав кулаки до вонзенных в ладони ногтей, я вернулась глазами к сцене.

Когда на сцену наконец вырвалась настоящая любовь дебютантки, музыка замедлилась. Движения танцовщицы стали плавнее, словно само время приостановило ход. Новоприбывший подхватывал каждое движение Сочьятовой, и робость сквозила в каждом их синхронном па.

— Ты что тут делаешь?

От внезапного шепота я чуть из кожи не выпрыгнула.

Из маленького проема на меня щурился мужчина. В мою грудь впились изогнутые когти страха. Быстро рванувшись обратно по балке, я попыталась проскочить мимо, но он схватил меня за шаль, и та затянулась на горле. Вывернувшись, я бросилась бежать, бросив его с куском ткани позади.

— Стой! – По деревянному полу застучали ботинки.

Я зашарила в темноте, ища нужную занавеску. Если поймает, точно сдаст меня ставам.

— Эй, стой!

Распахнув сломанное окно, я вывалилась на мокрую крышу и душный от прошедшего дождя воздух. Оставалось только скатиться по влажной черепице к пожарной лестнице, но прежде, чем я успела добраться до края, на моем запястье сомкнулись чужие пальцы. Подошвы сапог заскользили. Я выгнулась навстречу преследователю, чтобы не упасть. Колени дрожали.