Книга Попадись в мои когти, страница 197 – Ксения Кирина

Я почувствовала, как нагреваются щеки.

К моему облегчению, Элора не стала развивать тему.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге комнаты возникла запыхавшаяся Красуантия.

— У нас гостья! — воинственно выпалила она.

Судя по состоянию, настроению и внешнему виду принцессы, ее заявление должно было произвести эффект разорвавшейся бомбы. Но для этого девушка подобрала не самое подходящее слово.

— Гостья? — с легким недоумением спросила Элора.

— Пыр… Пар… Паромонтер…

— Парламентер?

— Да! — принцесса отфыркнулась, словно только что вынырнула из воды. — Явилась от имени Гадов, чтоб им опухнуть до семнадцатого колена!

В окружении Гигроссула из известных нам существ женского пола имелось только одно. Вернее, имелась. И принцесса ее личность тут же подтвердила:

— Эта стрекоза засушенная принесла письмо от колдуна!

— Письмо⁈ — мы с Элорой, не сговариваясь, сорвались с мест, едва не столкнувшись в дверном проеме. Принцесса вовремя развернулась и первой вприпрыжку помчалась по коридору, не уступая нам дорогу. И напрасно — с Гадов сталось бы засунуть в конверт какую-нибудь гадость! Бумага все стерпит — и заразу, и заклятие… (и отчет)

Как же приятно было ошибиться хотя бы в этом, пусть и отчасти: гадостью (намечающейся) оказалось только содержание письма. Но о нем мы, конечно, узнали не сразу. А про гадостность парламентерши излишне говорить и писать.

Во дворе живым воплощением укоризны (да как кто-либо смеет сердиться на столь хрупкое создание⁈) маячила Лайза, мрачная, как будто это ее разбудили с жесточайшего похмелья. В тоненьких ручках-веточках полоскался общемировопризнанный символ — белый флаг; казалось, вот-вот он вздуется воздушным шариком и унесет феечку прочь.

Его Величество в сопровождении нервно переминающегося советника преспокойно изучал лист бумаги. От Лайзы короля отделяли несколько шагов и Суданский (почему-то с мокрой головой) с Кудром; оба рыцаря держали мечи наизготовку. По периметру двора рассредоточились стражники с луками. Поодаль высился Эрх, крепко державший за шиворот рыжую попаданку; девица корчила рожи не хуже Лайзы. На ступеньках восседал Альваро, с нарочитой небрежностью поигрывающий метательным ножом. Вся эта скульптурная композиция выглядела презабавно — столько вооруженного народу против одной крылатой крохи… Что ж, от ядовитого паука тоже быстро разбегаются.

Завидев меня и Элору, фея набычилась (я не оговорилась!) и перехватила флаг так, будто собиралась поиграть в тореро. Зрелище уникальное в своем роде: хрупкая гуманоидная девушка в белом платьице (фасон подозрительно смахивал на ночную рубашку), со стрекозиными крылышками, треугольное личико со зверским выражением, плюс полотнище, в которое фигурку Лайзы можно было обернуть минимум трижды — похоже, сей символ парламентерства когда-то был простыней. Возможно, даже Чужеядовой.

Фея выглядела максимально безобидно (насколько это возможно в подобной ситуации), но в карманах запросто могла прятать компактную энергетическую бомбу.

Принцесса, чеканя шаг, спустилась по ступенькам (обойдя русала по широкой дуге), подошла к отцу и заглянула ему через плечо. Я остановилась у подножия лестницы, на всякий случай оставив себе место для маневра, если вдруг понадобилось бы сменить форму. Элора этого не поняла, маяча в непосредственной близости.