Книга Попадись в мои когти, страница 244 – Ксения Кирина

Надеюсь, отчет не пострадал. Иначе импровизация и не понадобится, я кого-то и так, голыми руками из шкуры вытряхну. Что называется, почувствуйте свои же методы на себе.

Я глубоко вздохнула, аккуратно положила книги на пол у стены и приготовилась действовать ОЧЕНЬ быстро.

Рывком открыть дверь, сдернуть стажера с линии огня, захлопнуть дверь, послушать, как с другой стороны кое-кто с грохотом впечатался, и снова открыть, пока не возникла взрывоопасная ситуация — у меня там бумажный отчет!!!

Ошалевший рыцарь (не бледный, что говорит в его пользу, и по внешнему виду — целый и даже не подкопченный) медленно сползал по стеночке.

— Здравствуй, бабушка, — сказала я высокой стройной фигуре, эффектно возникшей в дверном проеме в завитках дыма.

Бабушка Сцилла своим видом напоминала обугленный одуван-переросток или перебордурную ведьму — длинные черные волосы наэлектризовались и встопорщились, глаза горели раскаленными углями, клыки оскалены, из ушей вился легкий дымок, из ноздрей — вылетали искорки…

Говорят, мы похожи внешне. В тот момент, надеюсь, наше сходство прослеживалось по минимуму.

Суданский издал странный задушенный звук.

— Жалкая тощая человечка, — фыркнула вместо приветствия Сцилла и тряхнула головой в бесполезной попытке укротить то, что было прической. — Не думала я, что ты настолько низко падешь. Не беспокойся, целы там твои бумажки. Я не дура, чтобы злить тебя и давать преимущество.

Оказывается, не настолько она очерствела, если заботится, пусть и своеобразно, о потомстве.

— Поздно думать, — ответила я. — И ты не можешь знать всех поводов, по которым я могу разозлиться.

При всех ее… кхм… достоинствах (как дракона), у бабушки Сциллы есть недостаток — она высказывает все, что накипело (буквально!), а это может затянуться надолго. Почему это недостаток? А потому, что ее легко подловить в момент разглагольствования. И опять же — подловить-то легко, а вот в целости после этого еще никто не остался. Надеюсь, стану первой.

Коллеги из соседних кабинетов благоразумно не высовывались. Еще одного почти-коллегу не помешало бы тоже закрыть, но в проеме предполагаемого логова маячила бабушка.

— Не лезь, — бросила я через плечо.

Сцилла криво усмехнулась.

— Я бы не поняла тебя, даже если это — всего лишь постельная игрушка…

— Как же некоторые драконы любят соваться в дела, которые их не касаются.

— Я бы хотела, чтобы не касалось, но иначе не получается, — отрезала бабушка и наконец-то выступила в коридор. Я, держа руку за спиной, подала знак стажеру нырять в берлогу… кабинет то есть. — Моя единственная внучка, находясь в сопливом возрасте, спуталась с человеческим отребьем и намерена нарожать ему уродцев.

Я улыбнулась бабушке и, глядя ей прямо в глаза, кротко спросила:

— Завидуешь?

Как много может значить всего лишь одно-единственное слово, причем вне зависимости от интонации.

Сцилла могла расценить мой вопрос как, например, намек на собственную женскую несостоятельность в моих глазах. Или намек на то, что ее недовольство вызвано нереализованным желанием последовать моему примеру. Список толкований при желании можно составить предлинный, но зачем?

Бабушка выдохнула через нос облачко искр и прошипела:

— Позор нашего рода!

— Зато моим именем не ругается половина миров! — парировала я.