Книга Трактир графини Оболенской, страница 54 – Мария Геррер

Барон был одет во фрак — очевидно, кутил где-то всю ночь. Поверх фрака небрежно накинут длинный черный плащ, делающий барона Тизнера похожим на графа Дракулу. Тизнер принес в комнату запах дорогого табака и морозного воздуха.

Барон походил на барона из старинной оперетты — худой, с гордой осанкой, лихо закрученными усами, идеально уложенными темными волосами и бутоньеркой в петлице. На пальце золотой перстень-печатка, на плоском животе массивная золотая цепочка от часов. Галстук-бабочка заколот золотой булавкой. Все украшения указывают на статус. Образ благородного аристократа дополняли лаковые туфли с узкими носами и изящная трость с серебряным набалдашником в форме головы борзой. На вид лет сорок.

— Чем могу служить? — поинтересовалась я.

— Видите ли, дорогая графиня, ваш муж изволил проиграть мне некоторую сумму. Смешные деньги, — он назвал цифру, неприятно удивившую меня. — Я бы хотел получить их сегодня. Тоже немного проиграл в преферанс, надо погасить долг.

— Ах, дорогой барон, — в тон ему ответила я. — Вы играли не со мной, а с моим мужем. Так что и получить деньги вы можете с него. Я тут не при делах.

— Что, простите? — не понял барон.

— Говорю, идите к моему мужу. Заодно его разбудите. Время к полудню, а он все дрых… все спать изволит.

— Но у него нет денег, — удивленно уставился на меня Тизнер.

— Так зачем вы с ним играете, если знаете, что он неплатежеспособный?

— Вы всегда гасили его долги… — продолжал удивляться барон.

— Все, больше этого не будет, — заверила я Тизнера.

— Но это долг чести! — возмутился барон.

— Все вопросы к Сержу. Честь его, не моя.

— Кстати, ответьте на мой вопрос, — оживился Уваров. — Сергей Николаевич утверждает, что… — он полистал блокнот, — что третьего января вы общались с ним по телефону в течение часа в районе обеда. Это правда?

— Вы кто? — в праведном недоуменно выгнул дугой бровь Тизнер.

— Этот господин выясняет, кто покушался на мою жизнь. Частный детектив Уваров.

— Но вы же не можете подозревать мужа? — удивленно выдохнул Тизнет. — Это недопустимо! Он благородный человек, потомственный дворянин!

— И что, дворяне не могут быть преступниками? Под подозрением все, — заверила его.

Барон поморщился, но на вопрос Уварова ответил:

— Да, я общался с ним в этот день по телефону. Довольно долго. На время не смотрел. Анна Ильинична, я неприятно удивлен изменениями в вашем доме. Ваш некогда изящный будуар стал похож на каморку старьевщика. Утром вы принимаете такого-то сыщика, отказываетесь погасить долг чести вашего мужа…

— То, что происходит в моем доме касается только меня, — широко улыбнулась я Тизнеру, прервав его излияния. — Передайте Сержу, что завтрак готов. Присоединяйтесь и вы, сегодня у нас омлет с грибами, прекрасная творожная запеканка, миндальные сухарики и неподражаемый кофе. Верно, Кирилл Дмитриевич?

— Совершенно согласен, — Уваров окунул сухарик в кофе. — Ни с чем несравнимое удовольствие. Рекомендую попробовать.

Барон мрачно посмотрел на меня, потом на Уварова.

— Бедлам, настоящий бедлам, а не дом потомственного аристократа, — возмущенно выдохнул он, покидая комнату. — Куда катится мир?

— Мир катится по пути прогресса, — произнесла ему вдогонку. — И его не остановить ретроградам и отсталым аристократам, — добавила я.