Книга Трактир графини Оболенской, страница 94 – Мария Геррер

Подслушивать нехорошо, но на что не пойдешь ради свободы и развода? Я взяла вазу, стоящую на консольном столике в прихожей, прошла в комнату, прижала вазу горлышком к стене и приложила ухо к донышку. За стеной раздавались эротичные стоны Шарлотты, натужное пыхтение Сержа и характерный скрип кровати.

— Пора, — скомандовала я.

Фотограф наладил фотоаппарат, пристроил магниевую вспышку. Темные глаза Аглаи горели азартом. Тихо ступая, мы покинули номер и выстроились в узком коридоре.

— Тит, вперед, — приказала телохранителю.

Он с ноги вышиб дверь, первым в номер ворвался фотограф, следом, толкаясь, ввалились мы. Вспышка в полумраке комнаты ослепила.

— Что происходит, — вскочил с постели голый Серж.

Последовала еще одна вспышка магния.

— Спокойно, это налет, — не удержалась я, поднимая темную вуаль.

Шарлотта взвизгнула и с головой накрылась одеялом.

— Мадемуазель Аглая, господа, вы все свидетели — я застала своего мужа в постели с любовницей за прелюбодеянием. Серж, не ожидала от тебя подобного. Я так тебя любила, так верила тебе, а ты мне изменил, — вытерла сухие глаза. — Нехорошо, Сережа. Ты меня разочаровал, — укоризненно покачала я головой. — Идемте, господа, больше нам тут делать нечего.

Серж так и остался стоять рядом с постелью, остолбенев от неожиданности.

— Дорогая, ты все не так поняла… — наконец выдавил он мне вслед.

— Разумеется, милый, все не так как кажется. Вы тут стихи Пушкина читали? Или Мопассана в оригинале? Всего доброго, — небрежно махнула рукой. — Развлекайтесь дальше.

Вышибание двери все-таки оказалось слишком громким. В коридор выглянуло несколько постояльцев:

— Что случилось? Пожар? Горим? — испуганно спрашивали они.

— Спокойно, спокойно, все нормально, — попыталась успокоить их я.

Но кто-то уже позвонил консьержу и тот бежал вверх по лестнице, задыхаясь и пыхтя от возмущения.

— Я же вас предупреждал! — кричал он, размахивая руками. — Что вы себе позволяете? Что за грохот? Это недопустимо! Тут приличные люди живут. Я полицию вызову!

— Приличные? Вы уверенны? — удивилась я. — А по мне так это дом свиданий. Я только что застала своего мужа с любовницей. Полиция тут будет кстати. Пусть разберется, для чего сдаются комнаты в вашем так называемом респектабельном заведении, — отодвинула консьержа и проследовала вниз по лестнице.

Консьерж увидел выбитую дверь и разразился совершенно нецензурной бранью. А ведь сам сказал, что тут приличные люди живут, да еще и с детьми.

— Держите их! — закричал привратник. — Они мебель поломали! Кто заплатит за ущерб!

— Да замолчите вы, наконец, — обернулась я к нему. — Я же вам заплатила авансом, так чего орать?

Привратник вспомнил о купюре и как-то сразу осекся.

— Хотите, чтобы мы дождались полиции? — поинтересовалась я.

— Нет, сами разберемся, — безнадежно махнул он рукой.

Зевак в коридоре заметно прибавилось, они перешептывались и с уже с интересом наблюдали за происходящим.

— Федор Никифорович, пойдемте к вам в офис, — взяла я под руку редактора. — Обговорим детали скандальной статьи для вечерней газеты. Аглая, дорогая, я бесконечно благодарна вам и вашим подругам за то, что вы провели такую прекрасную работу. И кто сказал, что женщины не могут работать в сыске?

Не знаю, узнал кто-то из постояльцев меня или нет, но слухи по Москве поползут, это вопрос времени. Только теперь Анна Оболенская-Барышкина будет фигурировать в них не наивной и глупенькой женой, а мстящей за прошлые обиды и унижения фурией.