Книга Следствие ведет Мальвина, страница 34 – Татьяна Миненкова

— Не извиняйся. Так было бы гораздо проще. И я бы предпочёл, чтобы ты звала меня просто Костей, Мальвина.

Скрещиваю руки на груди. Я всё ещё не уверена в том, что Семенов безопасен. Да и вообще в том, что я злюсь на него меньше, чем раньше:

— А я предпочла бы не называться Мальвиной и держать дистанцию.

Он снова усмехается — тихо и мягко:

— Интересно ты держишь дистанцию — старательно культивируя во мне чувство вины. — Семенов захлопывает щиток и резюмирует: — Без электрика сюда лучше не лезть. Кажется, вода каким-то образом добралась до проводки.

— Спасибо, Майор Очевидность. — Я досадливо хмыкаю. — Это было ясно и до вашего прихода сюда.

Вместо того, чтобы оскорбиться, он поправляет:

— «Твоего», а не «вашего», Мальвина.

Да пожалуйста! В полной мере осознав, что ни принять горячий душ, ни зарядить телефон сегодня не удастся, я огрызаюсь:

— В любом случае, спасибо тебе за очередную безрезультатную помощь, — местоимение я специально выделяю интонацией. И чтобы зацепить еще больше, добавляю: — Доброй ночи, Костя.

— Почему безрезультатную? — Он скрещивает руки на груди и свет фонарика чётко вырисовывает мышцы под светлой футболкой. — Ты просто требуешь результатов слишком быстро. Завтра утром приедут электрик и потолочник — они со всем разберутся. А сегодня — собирай вещи и пойдем ко мне.

Предложение заставляет опешить. Настроения идти в гости, тем более, к нему, у меня нет, и даже сомнительная привилегия зарядить телефон теряет заманчивость, если ради этого придется провести вечер с мужчиной, который бесит:

— Нет уж, спасибо.

— Эй, а как же мой шанс реабилитироваться?

— Ты уже его истратил.

Приходится признать, что Семёнов прав прав — спорить с человеком, обращаясь к нему на «ты», гораздо удобнее. Я даже перестала реагировать на его угнетающую ауру, а аромат осени, смешавшийся со сладковатым запахом горелого пластика из щитка, начал казаться приятным. Мы стоим друг к другу слишком близко. Опущенный фонарик светит на пол. Там мои ноги в голубых носках с сердечками и его — в белых кроссовках находятся в одном ярко-желтом круге, как у героев какой-нибудь театральной сцены.

Костя усиливает драматизм момента, озвучивая мои основные потребности:

— Горячая вода. Свет. Тепло. И ужин, — он делает многозначительную паузу, а потом, весело добавляет: — … Который ты приготовишь, потому что я только что с работы пришел.

«Он не убийца, Ли», — категорично заявляет сестра, но с некоторых пор у меня нет уверенности в том, что она хорошо разбирается в людях.

Я скептически любопытствую:

— Тебе-то это зачем?

— Ну ты же так старалась, чтобы я чувствовал себя виноватым, Мальвина. — В темноте его голос завораживающе-бархатный. Он звучит низким убаюкивающим тембром, и злость постепенно угасает. — Так вот, тебе удалось: я чувствую.

Кажется, сейчас он серьёзен, но грань между серьёзностью и привычным сарказмом для Семенова такая тонкая, что я не всегда могу её различить. Вот и сейчас, заметив, что я молчу, он с иронией добавляет:

— Ну и вопрос с ужином, опять же, сам себя не решит, а выбор блюд, которые я умею готовить сам, очень ограничен.

«Убийцы так себя не ведут, — непререкаемо резюмирует Ри. — Мне лучше знать».

Отвечаю ей, но одновременно и Семенову тоже:

— Ладно.

— Помочь собраться? — Кажется он ни секунды не сомневался в моём решении.