Книга Совершенство, страница 204 – Татьяна Миненкова

Для меня все это в новинку. Я оглядываюсь по сторонам, подмечая детали: яркие наряды, интересные украшения девушек у входа, смешавшиеся в один ароматы духов и запах с моря, принесенный ветром.

— Идем, – заметив, что подошла наша очередь, Лера тянет меня за локоть.

Нас троих фейсконтроль пропускает легко, а вот у компании парней, собиравшихся пройти следом, какие-то проблемы. И, пока они спорят, мы с девчонками спешим войти, сходу окунаясь в грохот музыки, яркий свет мерцающих прожекторов, серебристые блики диско-шаров и людское море, увлекающее нас за собой.

Нужно время, чтобы к этому привыкнуть, но я быстро осваиваюсь в сверкающей карусели лиц, запахов и звуков, что звучат в унисон с моим внутренним хаосом.

Столики заняты, и за барной стойкой мест тоже нет. Но я все-таки пробираюсь к бармену и заглядываю в меню, ведя пальцем вниз по описанию алкогольных коктейлей.

— Закажи мне «Секс на пляже», – громко просит Аня прямо над моим ухом.

«Кажется, у тебя теперь с сексом на пляже отнюдь не коктейльные ассоциации, да, Милашечка?» – крылатый человечек на моем плече хихикает так скабрезно, что я невольно оглядываюсь проверить, не выросли ли на его кудрявой голове новые рожки.

Но его голова в порядке, в отличие от моей собственной, откуда и без дурацких напоминаний никак не получается выбросить мысли о Нестерове и сладкие воспоминания о той счастливой ночи на безлюдном песчаном берегу.

— Его нет в барной карте, – отвечаю я Зориной, стараясь перекричать музыку. – Из похожего есть «Лонг-Айленд Айс Ти» или «Акапулько» с апельсиновым и грейпфрутовым соком. Тебе какой?

Но Аня отвлекается на сообщение в телефоне и, кажется, не слышит окончания моей фразы. Почему-то весь вечер, когда она смотрит в светящийся экран, с улыбкой отвечая на чьи-то послания, у меня замирает сердце от мысли, что ей может писать Марк.

Тревожное воображение уже рисует перед глазами их переписку, и я почти верю в то, что это именно он спрашивает у Зориной, как дела. Что беспокоится о том, где она и с кем, заботливо просит быть осторожней.

— «Акапулько» – кислятина, я пробовала, – встревает Лера, отвлекая меня от мрачных мыслей.

Отпихнув от стойки какого-то парня с мутным взглядом, подруга устраивается рядом со мной. Сегодня она уверенная, дерзкая и яркая. В одном из новых платьев, которые мы выбирали вместе, с макияжем и красиво уложенной прической. Теперь Дубинина и выглядит, и ведет себя как хозяйка жизни, хотя и прежний оптимизм умудрилась не растерять. Такой она нравится мне гораздо больше.

— А что тогда?

— Дайте сладенькое что-нибудь, – просит эта сладкоежка у бармена с сияющей улыбкой. – «Шелковый чулок» или «Б-52».

Парень улыбается в ответ и рекомендует что-то, но я не слышу, что именно. Не хочу ничего выбирать, поэтому с радостью предоставляю выбор Лере.

Она вся светится, как я когда-то. На фоне этого внутреннего сияния не заметен ни один ее изъян вроде вздернутого носа, веснушек или несовершенств фигуры. И я вижу, как на ней останавливаются восхищенные мужские взгляды. Неужели она когда-то могла казаться мне некрасивой? Лера ведь не могла измениться настолько кардинально?

«Просто поменялось твое отношение к ней, – объясняет невидимый ангелочек. – Красота в глазах смотрящего: если тебе нравится человек, то ты считаешь его прекрасным. А если не нравится, то, как бы красив он ни был, будет восприниматься отвратительным».